Голая девушка бродила по комнате, ложилась рядом, вставала, улыбалась и что-то напевала. Несколько раз она пыталась заговорить с Майкиным, но он делал музыку громче.
Утром Майкин подошел к двери и прислушался. Храповы шуршали в прихожей одеждой.
— Смотрите, он квартиру не закрыл, — сказала Лариска.
— Ваня, решай уже с ним, — сказала Вера Храпова.
— Ладно, разберемся, — буркнул трескучим голосом Иван.
Входная дверь хлопнула, в прихожей стало тихо. Майкин сходил в ванную, умылся. Одолевала зевота, хотелось спать. Из ванной он зашел на кухню, посмотрел на часы, прикинул, что к десяти успевает на Ленинградский вокзал. Залез в холодильник, отрезал немного храповских сыра, колбасы, сала; положил на хлеб, полил майонезом. Заварил не свой пакетик чая, насыпал в кружку хозяйского сахара.
Подойдя к окну, с бутербродом и чаем в руках, он выругался. На улице под весенним дождиком голая девушка разглядывала спешащих прохожих. Кого-то она несколько шагов сопровождала, затем переключалась на следующего. Когда Майкин доел бутерброд и выпил чай, сомнений уже не оставалось, видит ее только он. Ни один прохожий не обратил внимания на голую черноволосую девушку: не заметить такое было невозможно. Майкин вернулся к себе, чтобы собраться. Девушка-галлюцинация ждала на стуле.
— Мне на работу надо, — сказал он ей и задумался, правильно ли это — общаться с галлюцинацией.
Пока Майкин ехал до станции метро Комсомольская, чтобы на Лениградском вокзале сесть в электричку, голая девушка-галлюцинация ходила по вагону, вглядывалась в лица пассажиров с видом знатока, изучающего картины в галерее.
Майкин удрученно размышлял, к чему это все может привести? Можно ли избавиться от недуга и не упрячут ли его в психушку, если он обратится за помощью в поликлинику? Что-то подсказывало, что на этом его психические проблемы не закончатся. Разыгравшееся воображение рисовало различные варианты будущих событий. Со временем появятся новые галлюцинации, как у дяди oleg_dx, а сам Майкин уже не сможет отличать их от обычных людей.
Позвонил Борян, сказал, чтобы Майкин на электричку сегодня не совался — ожидалась какая-то показательная облава связанная с пресечением незаконного предпринимательства — велел ехать к станции метро Китай-город, встать в переходе.
— Борян, это, я спросить хотел насчет…
Но бригадир уже отключился.
В переходе рядом с Политехническим музеем работал частушечник-куплетист Валерий Петрович, низенький сухой мужичок в потрепанной одежде и сальной лыжной шапочке. Рядом с ним стояли пятеро слушателей. Увидев Майкина, куплетист в то же мгновение прекратил петь.
— Ба, Витечка, какие люди! — воскликнул Валерий Петрович пропитым хриплым голосом, так что переход наполнился гулким эхом. И, не смотря на то, что на этом самом месте они виделись позавчера, добавил: — Ёк-макарёк, сколько лет, сколько зим.
— Привет, — сказал Майкин и слабо улыбнулся.
— Ты чего такой кислый? Какие-то трудности?
Майкин ждал этого вопроса. Валерий Петрович был для него единственным на свете человеком, кому он мог пожаловаться на жизнь и при этом не услышать ни насмешек, ни нравоучений, а получить добрый, хоть зачастую и бесполезный совет.
Майкин выдал вчерашнюю историю с чужим музыкальным профсоюзом, отъемом денег и надвигающейся потерей жилья. Валерий Петрович внимательно слушал, кивая на каждое слово, и после небольшой паузы ответил:
— Нелюди, нечего и сказать. Хариус сука, не в жизнь бы с ним работать не стал. Деньги? Ты меня знаешь, дал бы в долг без вопросов. Но, увы. Нету. Если с Боряном не порешаешь, если с хаты выгонять будут, шуруй ко мне. Шконка для друга всегда найдется.
От любезного предложения Валерия Петровича у Майкина зачесалось в носу. Дело в том, что однажды, еще в начале карьеры уличного музыканта, Майкин принял приглашение на день рождения Валерия Петровича. Пришел к нему домой в полуподвальную однокомнатную квартиру, и там именинник познакомил Майкина со своим хобби. Валерий Петрович тащил с мусорки вещи, представляющие какую-то понятную лишь ему самому ценность. В комнате громоздились кучи старых кастрюль и сковородок, валялись истрепанные модные журналы, автомобильная покрышка, высилась стопка настенной керамической плитки, с каменными лепешками серого раствора, а так же какие-то тряпки, коробки, книги, половина швейной машинки, сломанное пианино и мерзкий запах. Только из уважения к Валерию Петровичу Майкин высидел тогда несколько рюмок и, дождавшись когда хозяин отлучится из кухни в комнату, чтобы показать гостю «интересную вещицу» Майкин включил на телефоне звонок и изобразил будто с кем-то разговаривает. А затем сказал Валерию Петровичу, что его срочно вызывают в больницу — кто-то из родственников попал в аварию.