Блондинка кричала на ряженых, размахивая электронным планшетом.
— Если я говорю, что мы продолжаем репетицию, это означает только одно — мы продолжаем репетицию. Те кто соскучился по дому, у кого, я не знаю, дети в садике, собаки, кошки не кормленные, зубы болят, живот крутит… Вперед. Идите и занимайтесь своими делами. Те, кто отсюда выйдет, больше сюда не вернется. Ребята, вы, что совсем зазвездились? Только я здесь решаю, как и что должно быть. Здесь телевидение, а не общественная баня.
Майкин подошел ближе. На груди блондинки висел бейджик «Колесницкая Ната. Продюсер».
— Она нам подходит, — сказала Муза, пристально вглядываясь в Колесницкую.
Майкин уже было открыл рот, чтобы спросить для чего подходит блондинка, но Муза ласково остановила:
— Молча, мой хороший, здесь же люди. Забыл, что кроме тебя меня никто не видит? Не пугай народ.
Ряженые разошлись с грустными, но в то же время счастливыми лицами. Ната Колесницкая стремительно направилась по коридору.
— Догони ее и скажи что ты нижний, которого она давно ищет, — велела Муза.
— Что значит нижний? — прикрывая рукой рот, негромко спросил Майкин, осматриваясь по сторонам.
— Она тебе все объяснит. Беги, мы должны заставить ее прослушать нашу запись.
У Майкина мелькнула мысль, что нижний — это что-то вроде начинающего артиста, но он не стал эту мысль додумывать. Догнав продюсера, он смущенно произнес:
— Ната, простите, я слышал, вы ищите нижнего.
Она остановилась, отступила назад, сощурилась. Движения ее были нарочито резкими, а мимика утрированно драматической. Нате было около тридцати. Тонкие губы, большие серые глаза.
— И от кого же такой симпатичный мальчик это слышал? — игриво-недоверчиво спросила она.
— От Феликса, — подсказала Муза.
— Феликс, — повторил Майкин.
— Есть опыт? — подняла Ната правую бровь.
Майкин запнулся, не зная, что ответить и, не дожидаясь подсказки Музы, выпалил:
— Хочу попробовать.
Муза одобрительно кивнула.
— Люблю начинашек. За мной.
Ната провела Майкина в свой кабинет через приемную, в которой сидела, уставившись в монитор, молоденькая секретарша с обесцвеченными волосами. Кабинет был просторным, с длинным Т-образным столом и потертым кожаным диваном. На стенах висели большие фотографии, на которых улыбающаяся Ната стояла с улыбающимися звездами российской и зарубежной эстрады, ведущими телепередач, а также постоянно мелькающими на телевидении политиками. Полки шкафов занимали призовые статуэтки и грамоты.
Ната приказала секретарше пойти погулять и закрыла изнутри дверь приемной и дверь в свой кабинет. Затем она опустила жалюзи на окнах и приблизилась к Майкину, который уже держал наготове флешку с ночной записью. Он даже сочинил небольшую презентацию-оправдание из разряда: «не смотрите, что качество записи не очень, зато от души».
— И как зовут нашего мальчика? — наигранно томно спросила Ната.
— Майкин, — ответил он. — Витя.
— Ммм, я буду звать тебя Майк, — почти пропела Ната, и хлестко ударила ладошкой по его щеке. — И что же любит мальчик Майк?
— Я, я не знаю, — растерялся Майкин. До него постепенно начал доходить смысл слова «нижний». Вспоминалось, что он где-то его слышал, кажется что-то из садо-мазо терминологии.
— Мальчик Майк хочет, чтобы его всему научили? — строго спросила Ната и ударила его по другой щеке. — Мальчик Майк неопытен?
— Вы меня, наверное, не так поняли, — отступая, пробубнил Майкин. — Вы не могли бы…
— Какой непослушный Майк, — третий раз Ната хлестнула его по лицу. — Правило номер один: говорить здесь могу только я.
Ната достала из стола небольшую распушенную плетку в полиэтиленовой упаковке, и провела ей по груди Майкина.
— Я так тебя хочу попробовать, зубы сводит. — Она шлепнула Майкина плеткой по заднице.
Муза внимательно наблюдала за ними, развалившись на диване.
— Э, Ната, извините, я хочу прояснить ситуацию, — Майкин выставил перед собой руку с флешкой. — Я просто хотел, чтобы вы меня прослушали.
— Что ты мне суешь? — Ната сдвинула вверх обе брови и вытянула лицо в преувеличенном изумлении.
— Прослушайте, пожалуйста, запись. Это моя песня. Мы всю ночь работали. Вот. Запись конечно не очень, но…
— О Боже, как пошло, — вскричала Ната. — Это ты все подстроил ради того, чтобы мне песенку свою втюхать? Иди-ка ты мальчик, знаешь куда. Я сейчас охрану вызову.