Зрители не согласились с мнением продюсера и принялись роптать.
— Сам-то ты что умеешь? — выкрикнул кто-то в зале.
Муза продолжала внимательно следить за происходящим.
— Виктор, задержи дыхание и посмотри на продюсера, — сказала она. — В точку чуть выше его переносицы. Это нужно.
Майкин выполнил поручение.
— Не грусти, мой хороший, — утешала Муза. — Наберись терпения.
Майкин, понятное дело, расстроился. Как не расстроиться, когда самый известный продюсер опускает тебя на всю страну? Нате артист Майкин, пожалуй, больше без надобности. Короче: провал. Кто теперь захочет с ним работать?
— Уважаемые телезрители, реклама, не переключайтесь, — протараторил ведущий.
Заиграла музыкальная заставка рекламного блока. Ведущий тронул микрофон в ухе, прислушался, скривился и обратился к залу:
— Господа, соблюдайте спокойствие, не вставайте. Вы должны оставаться на местах.
Недовольные зрители выкрикивали в адрес Кулевича:
— Да кто ты такой?
— Всем понравилось, а ему не понравилось.
— Зачем так гадить?
— Завидно что ли стало.
— Олигарх жирный.
Ведущий сказал:
— Юлиан, серьезно, как-то некрасиво получилось. Поменяй оценку, ну, что ты ей богу.
— Пускай меняет! — кричал зал. — Подстава какая-то.
Юлиан Кулевич взял микрофон со столика и прогромыхал, нахмурив густые черные-брови:
— Рома, я не пойму, меня для чего сюда пригласили? Высказать свое мнение? Я высказал. Если кому-то что-то не нравится… В общем, я все сказал. Тройка, и это еще много. Номер сырой.
Еще больше зрителей поднялось с мест. Они голосили, что Кулевич должен извиниться, потому что всех оскорбил. Дошел черед до выкриков матом. Несколько мужчин шли по рядам к столам жюри, на ходу требуя от Кулевича разное: повторить свои слова, объяснить свои слова, ответить на вопросы. Внезапно появились четыре охранника в черных костюмах. Они загородили собой Кулевича, не давая вопрошающим приблизиться.
— Все садимся, садимся, — крикнула Ната со сцены в микрофон, который отобрала у ведущей. — Друзья мои, я все понимаю, но у нас рекламный блок заканчивается. Будет катастрофа, если мы все с вами не успокоимся. — Она задрала голову, ткнула пальцем в ухо и сильно сощурившись, приказала:
— Анонсы поставьте. Еще одну рекламу, новости в конце концов.
Вновь она обратилась к залу:
— Друзья, ну что же вы. Кулевич, вы провокатор!
Продюсер номер один дотронулся до своей груди, словно спрашивая, «вы это мне?».
— Да, вы! — крикнула Ната. — Провокатор. И нечего на меня так смотреть.
— Провокатор, провокатор, — закричали зрители.
Кулевич с достоинством поднялся, усмехнулся и под дружное улюлюканье толпы покинул в сопровождении охраны зал.
Майкина увел со сцены ассистент режиссера и проводил до кабинета Наты. В приемной, секретарша Алена сидела на стуле, обхватив прижатые к груди колени, и смотрела на экране компьютера онлайн трансляцию «Таланты, вы где?». Увидев Майкина, она подбежала к нему и обняла.
— Поздравляю, Виктор. Вы так круто пели. Вы такой талантливый. Только вот, этот дурак Кулевич… подонок… убить его мало. Я специально домой не пошла, вас дожидалась.
— Везет тебе, — вздохнул Майкин.
— Что вы имеете в виду?
— У тебя дом есть.
Майкин вкратце рассказал о ситуации со съемной комнатой и о большой вероятности ночевать сегодня на мусорке коллеги. Просто вдруг захотелось кому-то выговориться.
— Вот и замечательно, — обрадовалась Алена. Майкин даже удивился, что же тут замечательного? — Переезжайте ко мне и оставайтесь сколько хотите. Квартира у нас большая, мы с мамой и с папой живем.
— Как-то неудобно, — пробубнил Майкин, хотя мысль начинала ему нравится. — А что родители?
— Ой, даже не беспокойтесь. У них своя жизнь, у меня своя. Скажу, что вы мой парень. Вы только не подумайте ничего такого, я не навязываюсь. Я буду о вас заботиться, кормить, защищать. Вы не смотрите, что я девушка, я за вас кому угодно глаза выцарапаю. — Алена грозно сжала губы.
Отличный вариант, подумал Майкин и повеселел. Не беда, что с конкурсом так вышло — первый блин комом. Что-нибудь с Музой придумаем. А где кстати она?
Майкин выглянул из-за Алены. Муза сидела на стуле и смотрела в монитор продолжение шоу. Выступал жилистый старичок, который надувал резиновые грелки, и они лопались.
В черное окно приемной хлестал ливень.
— Я согласен, — сказал Майкин.
Алена бросилась к нему на шею.
— Спасибо, спасибо, что согласились.