— Дебил, — выкрикнула она.
Из «Мерседеса» вышли двое крепких парней в черных костюмах. Один постучался в окошко Наты, другой встал со стороны Майкина.
Ната быстрым движением заблокировала двери и стала орать:
— Ну что ты выполз? Что выполз? Иди обратно в свое корыто. Чего тебе надо? Это ты меня подрезал. Иди лесом. Да не стучи ты? Чего? Не буду я стекло опускать. Говори так чего надо. Видишь это? Газовый баллончик. Еще раз мою машину тронешь, в рожу брызну.
— Они за тобой, — сказала Муза.
Майкин обернулся. Муза, развалившаяся на заднем сиденье, спокойно продолжила:
— Выйди к ним, не бойся.
Майкин вопросительно сморщил лицо и украдкой посмотрел на Нату, не видит ли она, что он невербально общается с пустотой.
— Судьба подкинула тебе еще один подарок. Доверься мне. Я тебя еще ни разу не подвела, мой милый.
— Ната, давай их выслушаем, — попросил Майкин.
— Да чего их слушать? Идиоты отмороженные. Я сейчас полицию вызову, слышите, — она показала парням в черном мобильник. — Звоню в полицию.
— Ната, подожди, они хотят что-то важное сказать.
Ната фыркнула и чуть опустила оба стекла.
— Виктор Майкин, — сказал парень в черном. — С вами хотят поговорить. Будьте добры, выйдите из машины.
— Кто хочет со мной поговорить?
— Юлиан Кулевич.
— Кулевич?! — взвизгнула Ната. — Ему-то что надо? Он, кажется, уже сегодня высказался.
— Я пойду, узнаю, — Майкин стал разбираться, как открыть дверцу.
Ната вцепилась ему в руку:
— Не ходи. Я прошу тебя, не ходи.
— Он все равно не отстанет, открой дверь.
— А если они врут? Если это не Кулевич?
Майкин мотнул подбородком вперед. Юлиан Кулевич стоял возле «Мерседеса», держа руки в карманах брюк.
— Я сказала, нет! — процедила Ната. — Ты мой. Ты подписал договор.
— Думаешь переманить хочет? Да он же мне тройку поставил.
— Не знаю, чего он хочет. Сиди здесь, я тебя не отпускаю.
— Именно так, — блаженно заявила Муза. — Хочет переманить.
Ната выскочила из машины, оттолкнув телохранителя Кулевича, и кинулась к продюсеру номер один, крича и размахивая руками. Тем временем другой телохранитель открыл дверцу Майкина и жестом пригласил выйти.
Пока Ната стыдила невозмутимого Кулевича по поводу профессиональной этики, Майкина усадили в «Мерседес». Когда Ната это заметила, то стала барабанить кулаками по автомобилю.
— Майкин, не смей, слышишь?! Не трогайте меня. Кулевич, ты скотина. Я на тебя в суд подам.
— Сядьте, пожалуйста, в свою машину, успокойтесь, — прозвучал голос телохранителя.
Крики стихли, в салон «Мерседеса» залез Кулевич. Толстый, он занимал половину заднего сиденья. Майкину и Музе пришлось ужаться в другой половине.
— Что ж, Виктор Майкин, — сухо произнес Кулевич. — От твоей песни я не в восторге. Думаю, ты заметил. Еще материал есть?
— Да, есть. Песен на альбом хватит. Заготовок много. Музыки у меня полно, правда текстов пока не хватает. Но я над этим работаю.
— Это не проблема, у меня текстовики в штате. Интересно другое. Какова твоя мотивация? Готов стать звездой?
— Звездой? — переспросил Майкин.
— Звездой, звездой, — небрежно ответил Кулевич.
Один телохранитель сел за руль, другой занял место рядом с ним. «Мерседес» тронулся.
— То есть вы хотите стать моим продюсером? — спросил Майкин.
— К сожалению, да, — с едва уловимой нервной усмешкой сказал Кулевич.
— Почему, к сожалению?
— Потому что на самом деле, я не хочу.
Слова Кулевича сильно задели самолюбие Майкина.
— Не хотите и не надо. У меня уже есть продюсер. Я подписал контракт с Натой.
— Аркадий, — позвал Кулевич. Телохранитель, сидящий рядом с водителем, протянул шефу папку Наты. Кулевич вытащил из папки договор, разорвал его на восемь частей, отдал телохранителю. Тот опустил стекло и в несколько приемов выбросил клочки за окно в дождь.
Кулевич долго смотрел на Майкина, затем погладил бороду и сказал:
— В конце концов, не нам с тобой решать. Не понимаю, что в тебе нашли. Похоже ты очень везучий.
— Да, но… — протянул Майкин. — Это как-то даже не по-человечески что ли.
— Ты, дурачок? — спросила Муза. — Тебе главный продюсер страны, миллиардер, предлагает работу. О чем ты говоришь? Что значит «по-человечески»?
— Угрызеньями совести можешь не мучиться, — сказал Кулевич. — Колесницкая получит хорошую компенсацию. Ей все объяснят.
Кулевич отвлекся на телефонный звонок. Майкин захотел поговорить с Музой. Он мысленно попытался позвать ее, но Муза сидела ровно, безучастно. Он набрал в смартфоне вопрос.
«Почему ты не читаешь мои мысли?»
— К сожалению, это невозможно, — ответила Муза. — Так устроено подсознание. У посторонних могу, а в пределах нашего с тобой мозга — нет.