«Объясняй, что все это значит. Почему Кулевич говорит не нам решать?»
— Не забыл, что ты экстрасенс? Мы с тобой не только мысли умеем читать, но и влиять на людей. Когда ты сосредоточился на точке выше переносицы Кулевича, я вложила в его сознание уверенность, будто министр культуры поручил ему сделать из тебя звезду.
«А он, я так понял, не любит, когда его заставляют?»
— Да. Кулевич хоть и миллиардер, но миллиардер он лишь с позволения тех, кто гораздо выше его по рангу. Если прикажут сделать из женщины-змеи певицу — сделает.
«Куда мы едем?»
— Кулевич едет домой, на Рублевку. А тебя он, после того как поговорит по телефону, высадит и будет ждать завтра в своем продюсерском центре.
«Что-то не хочется мне с ним работать. Я ему не нравлюсь. Что из этого выйдет?»
— Твои опасения не напрасны. Каждый раз, когда ему приказывают, делать то, что ему не хочется, он злится. Но сейчас он взбешен. Приказ он, конечно, выполнит: звездой тебя сделает. С его возможностями это не сложно. Но затем исподтишка впутает тебя в какую-нибудь нехорошую историю. Этакая месть власть имущим. Чтобы видели: каков он, их протеже.
Кулевич тихо разговаривал по мобильнику, обильно поливая терминами: «бизнес», «франшиза», «мерчендайзинг», «маржа», «хер им, а не проценты», «я ему лично ноги выдерну», «депозитарий».
«Интуиция мне подсказывает: лучше вернуться к Нате»
— Я твоя интуиция, — сказала Муза. — Сейчас ты сделаешь три глубоких вдоха и представишь белую спираль. Бесконечно большую спираль. Когда представишь, коснись мизинцем шеи Кулевича.
«Зачем?»
— Ты можешь не задавать глупых вопросов? — строго сказала Муза. — Для тебя же стараюсь. Это важно.
«Ладно, не ори»
Майкин трижды вдохнул, представил спираль, шаркнул мизинцем по жировой складке на шее Кулевича.
— Ай, — сдавленно вскрикнул Майкин и затряс кистью, его будто током ударило.
Кулевич выронил телефон и мелко затрясся. Телохранитель Аркадий насторожился. Кулевич быстро пришел в себя и уставился выпученным глазами на Майкина.
— Учитель, — произнес Кулевич. — Учитель, это вы?
— Я? — невольно спросил Майкин. От удивления вопрос прозвучал не совсем как вопрос.
— Вы вернулись, Учитель! Юра, разворачивай, едем в апартаменты. — Кулевич схватил руки Майкина и пылко приложился к ним губами. — Я знал, Учитель. Знал, что вы вернетесь.
Глава 7. Рудокопы
Всю ночь Ника гнала машину на юг. Угрюмый оборванец враждебно сопел за спиной. Когда солнце едва поднялось над горизонтом, Ника свернула с трассы на грунтовку, километрах в ста от Ростова-на-Дону. Проехав около часа через поля, она вырулила на старую брусчатку. Спустя еще минут десять, остановилась перед ржавой стелой-указателем с едва читаемым названием «Рабочий поселок Усть-Рудный».
Попутчик и Ника вылезли из машины. Мужчина пнул колесо и побежал в поселок, Ника направилась следом.
Становилось жарко. Она шла по истрескавшимся дорожным плитам между кирпичных трехэтажных домов с побитым шифером на крышах.
Женщины и старики выглядывали из окон, смотрели на Нику с хмурой ненавистью. Шумная детвора, что выстраивала из человеческих черепов столбик, тотчас замолчала, когда Ника приблизилась. Мужчина в оранжевой каске и вытертой робе, шедший ей на встречу, сбросил с плеча моток провода, плюнул себе под ноги и попятился. Затем рванул в сторону, перелез через сетчатый забор заросшего кустами детского садика и нырнул в листву.
Ника дошла до продуктового магазина — облезлого здания с грязной стеклянной витриной. Посреди клумбы, на которой вместо цветов росли сорняки, стояла, опершись на палку, сгорбленная старуха, в выцветшей фланелевой юбке и шерстяной кофте. На ее непокрытой голове топорщились редкие седые волосы, на дрожащем подбородке седая щетина. Вокруг клумбы бегала девочка лет десяти, взглядом взрывала одуванчики. Увидев Нику, она спряталась за старуху и подергала ее за юбку.
Старуха обернулась, сощурено посмотрела на Нику проницательными взглядом.
— Здравствуй, баба Зоя, — сказала Ника.
— Чего приперлась? — спросила старуха. — Жить надоело?
Первый раз Ника очутилась в Усть-Рудном четыре года назад, ей было четырнадцать лет. Тогда она с детьми из пяти племен химиков ехала на автобусе в летний лагерь на Азовском море. Была ночь, дети спали. Автобус остановился под единственным фонарем, который освещал площадь и заколоченную автостанцию. В свете фар появился человек в плащ-палатке. Водитель открыл дверь. С улицы внутрь заглянул юноша в шортах и линялой футболке.