— Братишка, где это мы? — спросил водитель.
Проснулась молодая вожатая из псковского племени химиков.
— Уже приехали?
Автобус начали окружать люди. Народ все прибывал и площадь быстро заполонила толпа. Люди стояли молча, с укоряющим взглядом. Даже младенцы на руках у женщин недобро выпучивались.
— Мамочки, — кусая кулак, проговорила вожатая. — А не Рудокопы ли это?
— Рудокопы? — удивился водитель.
— Молчи! Ни звука. Закрывай двери. Быстро.
Водитель нажал на кнопку, дверь закрылась.
— Только не это, только не это, — причитала вожатая. — Зачем ты нас сюда завез? Как ты вообще умудрился?
— Не знаю, — пожал плечами водитель. — Вроде все по трассе ехал.
— Они, — проскулила вожатая и с ужасом прикрыла руками рот. Она обернулась посмотреть, спят ли дети. — Что же делать?
В толпе началось шевеление. Люди расступились, образовав откуда-то из темноты к двери автобуса проход. Тяжело опираясь на палку, по проходу ковыляла старуха. Дойдя до автобуса, она постучала палкой в стекло.
— Открой, — сказала вожатая водителю. Тот открыл.
— Забаррикадировались? — спросила старуха со смешком. — Баррикадироваться нельзя. Чего приперлись? Жить надоело? Выходи.
Вожатая резко вдохнула через нос, коротко пискнула, выбежала из автобуса и упала перед старухой лицом вниз:
— Не губите, не губите. Мы не хотели. Водитель дурак. Он же низший, что с него взять? Мы заблудились. Простите, простите, простите.
Несколько крепких мужчин вывели из автобуса водителя и усадили его на корточки.
— Да я что, я вообще не понял куда чего, — озирался водитель. — Я ж не думал…
Вожатая приставила палец к его губам и сказала старухе:
— Детей пожалейте, они не виноваты. Дети отдыхать едут.
— Неправильно так. Ну-ка ляг, ляг. — Старуха ткнула вожатую палкой, и та завалилась набок. — Колени подогни, носки вытяни, башку подбери, вот так. — Она палкой надавила вожатой на темя принуждая согнуться.
Вожатая лежала в позе эмбриона, тихо шепча: «Пощадите, пощадите»
— А ты? — сказала старуха водителю и, направляя палкой, заставила его лечь на спину и звездой раскинуть руки и ноги. — Это правильно.
Старуха подошла к двери автобуса, поставила ногу на ступеньку, ухватилась за поручень. К ней подскочили двое мужчин, помогли подняться. Дети химиков постепенно просыпались, зевали, непонимающе разглядывали толпу в окнах.
Старуха и мужчины прошли в конец салона и встали возле Ники.
— Неправильно, — длинным ногтем на кривом пальце старуха царапнула значок на лацкане вельветового пиджака Ники и сильно надавила.
Один из сопровождающих стал снимать значок.
— Руки убери, — дернулась Ника.
Другой схватил ее запястья.
— Сюда, — старуха показала на левый рукав Ники и сопровождающий перевесил значок.
Старуха сделала сложный жест пальцами, поводила трясущимися челюстями, медленно развернулась, пошла к выходу. Мужчины подхватили Нику и понесли следом. Ника брыкалась, цеплялась за кресла.
— Оставьте меня. Уберите от меня свои руки.
Мужчины были сильные. Они быстро выволокли Нику наружу.
— Встаньте, — сказала старуха вожатой и водителю. Они подчинились. — Неправильно. — Ты сюда встань, а ты сюда. — Водитель и вожатая поменялись местами. — Девочку я себе забираю. Уезжайте.
Вожатая рухнула к ногам старухи.
— Пощадите, она же ребенок. Умоляю. Что я родителям скажу? Возьмите меня.
— Неправильно, — старуха легонько постукала вожатую по шее палкой и ушла по людскому проходу. За ней повели Нику.
— Я не хочу! — упиралась Ника. Люди расходились, автобус начал разворачиваться. — Эй, вы куда? Не уезжайте без меня.
Мужчины крепко сжимали Нике предплечья, медленно вели. Впереди шаркала старуха, стукала по земле палка. Глаза Ники привыкли к темноте.
— Отпустите же вы, сама пойду, — раздраженно сказала она.
— Неправильно, — гнусавила старуха.
Нику завели в длинное одноэтажное здание школы, впихнули в какое-то помещение, закрыли на ключ.
— Веди себя хорошо, если жить не надоело, — сказала за дверью старуха.
Ника пошарила по стенам, нашла выключатель, зажгла свет. Стены из белого кафеля. Медпункт. Белый выкрашенный масляной краской стол. Пустой стеклянный шкаф. Кушетка, обитая порванным дерматином. Проем без двери в туалет с унитазом и раковиной. За окном решетка.
Нике стало тревожно. Зачем вожатая в ногах валялась? Старуха, похоже, вождь. Все высшие. Чего им надо? Не съесть же меня, в конце концов. Выкуп? Если бы хотели сделать что-то плохое, наверное, не стали бы заселять в апартаменты с туалетом? Ника рассудила так: вожатая позвонила родителям, а те, наверняка, уже решают, как вызволить дочь. Она легла на кушетку спать, в любом случае завтра понадобятся силы.