На рассвете дверь открылась, вошла девушка, чуть постарше Ники. Взгляд девушки источал ненависть, что плохо сочеталось с ее красивым лицом. В руках она держала поднос: чай, белый хлеб, мед, огурец. В пластиковом стаканчике букетик свежих ромашек.
— Что вы за племя? — спросила Ника.
Девушка поставила поднос на стол, яростно глянула на Нику, надула щеки и выскочила. Ника посмотрела на еду. Осторожно понюхала букет. Вспомнила семейные разговоры за ужином: отец любил рассуждать о ядах.
Скрипнула дверь — девушка с красивым лицом не заперла ее на ключ. Ника выглянула в коридор:
— Эй, как тебя? Ромашка. Ты здесь?
Ника подкралась к парадной двери. Тоже не заперто. Со школьного двора, перебежками от куста к кусту она добралась до окраины поселка и рванула через рощу. На поляне ее поджидал высокий парень с косматой головой. Он взял Нику за руку и силой повел обратно. Сколько ни спрашивала Ника у парня кто они такие, и что им нужно, ответом было лишь презрительное молчание.
Парень оставил ее на улице под безумными взорами жителей.
Ника снова попыталась сбежать. На этот раз с другой стороны поселка. Уперлась в озеро, обогнула его, вышла на песчаную дорогу под высоковольтной линией. Она и не заметила, как ее схватили двое стариков. Один в сильно поношенном костюме, другой в шортах и сальной безрукавке. Старики, так же как и парень, отвели Нику в поселок и, не говоря ни слова, покинули ее у заколоченного входа в обветшалый Клуб.
Еще трижды Ника пыталась удрать из поселка. По ржавой железной дороге, через пасеку, через свалку. Но всякий раз на ее пути появлялся старомодно одетый местный житель и приводил назад.
Последний раз ее привели и оставили на заросшем высокой травой футбольном поле. Там же стояла старуха вождь и глядела на жаркое солнце. Ника подошла к ней.
— Бежать не пытайся даже, — сказала старуха. — Не убежишь. Жить здесь будешь. Зови меня бабой Зоей. Никого не бойся.
— И долго мне тут жить? — спросила Ника.
Баба Зоя пригрозила палкой:
— Неправильно.
Ника вернулась в школу, в свой медпункт, который к ее приходу преобразился. Вместо кушетки стояла широкая кровать, на белоснежной подушке стопка свежего белья. Чистый новый стол со скатертью. На столе ваза с хризантемами и графин с водой. Вместо стеклянного шкафчика шифоньер с женской одеждой Никиного размера — все новое, с этикетками. В туалет поставили дверь, на окна повесели цветные шторы.
Зашла красивая девушка, которую Ника прозвала Ромашкой, принесла на подносе обед: котлеты, пюре, салат, сметана, чай, хлеб. Взгляд ее был такой же ненавидящий, как и утром.
После обеда Ника сделала вывод, что вероятно убивать ее точно не собираются, раз относятся более-менее хорошо. Мысль о побеге Ника все же не оставила, а потому пошла погулять по поселку, осмотреться.
Слоняясь по запущенным улицам, она пыталась заговорить с прохожими. Спрашивала где можно купить чипсов, жвачки, газировки, жареных семечек и шоколад. Местные злобно смотрели на нее, отворачивались, спешно уходили. Иные гневно топали или плевали себе под ноги.
По краям бетонной площади напротив автостанции располагалось здание поселковой администрации с выбитыми стеклами, рядом магазин «Галантерея» и «Почта СССР», закрытая на ржавый замок. Очевидно, ничего здесь не работало десятилетия, а значит призрачный шанс связаться с родными пропал.
От площади исходило две автомобильные дорогие. Одна та, по которой приехал автобус с детьми. Другая начиналась аркой с большими красными буквами «Рудник Пионерский» и тянулась за холм. Под аркой орудовал метлой дед, в старинной истертой форме советского милиционера. Взгляд его был настолько угрожающий, что Ника поспешила покинуть площадь, села неподалеку, на траву под тополь.
Быстро по-южному темнело, на небе взблескивали первые звезды. По дороге из рудника потек на площадь народ. Мужчины, женщины, пожилые, подростки. Из поселка на площадь также прибывали местные жители. Они встречались, обнимались, плакали, обменивались разрядами коротких синих молний, после чего, те кто пришел из поселка уходил по дороге на рудник, а те кто возвращался, устало шагал в поселок.
Когда площадь опустела, Ника поплелась в свою келью. На столе лежала упаковка жвачки, газировка «Тархун», пакет жареных семечек и чипсы. Позже пришла Ромашка с подносом: каша, гуляш, молоко, хлеб, горчица, майонез. По-прежнему девушка одаривала Нику сверлящим злобным взглядом, а еще двигала губами, будто шептала проклятия.