Баба Зоя водила Нику по квартирам в кирпичных трехэтажках. Заставляла хозяев перевешивать одежду, переставлять мебель. Открывала холодильник, объясняла, как правильно расставить продукты, а что вообще выбросить. А еще баба Зоя и Ника посещали спальни молодых пар. Старуха наставляла пары как раздеваться, в какой последовательности складывать вещи, как ложиться или стоять, за что браться, какие издавать звуки. Того, кто делал неправильно, баба Зоя тюкала палкой и приговаривала: «Неправильно орешь». Пары перебирали разные виды стонов и пыхтений, пока не получали одобрение: «Правильно».
Ника упорно спрашивала бабу Зою, как отличить «правильно» от «неправильно». Старуха либо посмеивалась: «хе-хе», либо отмахивалась: «не твое дело». Примерно такие же ответы она давала на любые другие вопросы, в том числе о том, чем племя занимается на руднике. Ника терпеливо, хоть это было и нелегко, ждала, когда ей откроют теоретическую часть.
Со временем баба Зоя понемногу начала проговариваться. Учила, что словами нельзя объяснить, почему кипяток, попавший на руку не обжег, или вдруг остановившееся облачко означает, что надо поскорее уходить с того места на котором стоишь. Ника старалась интуитивно постичь, догадаться, почувствовать значение увиденных знаков.
Однажды у Ники получилось. Из книги выпала страница, на странице глава называлась «Побег», а Ника только что вспоминала, как когда-то хотела убежать. Знак. Следует растолковать как «Внимание». Кто-то должен появиться. И не просто кто-то, а вождь.
Дверь в комнату Ники открылась. На пороге стояла не привычная Ромашка, а сама баба Зоя.
— Уходи и никогда сюда не возвращайся, — сумрачно сказала она.
— Как это уходить? — удивилась Ника.
Старуха молча покачивалась в дверном проеме.
— Я не уйду, — нахмурилась Ника. — Вы меня еще не всему обучили. Зря я, что ли тут целый год торчала? Баба Зоя, что вы молчите? Скажите хотя бы, почему прогоняете? Я бездарная? Но вот сейчас, я же правильно истолковала знак, поняла, кто придет.
— Уходи.
— Нет! — закричала Ника. — Я хочу с вами. Не честно вот так, пообещать и выгнать.
— Уходи!
— Сказала же, не пойду, — топнула Ника.
— Жить надоело? — Старуха повернулась и, стуча палкой, поковыляла по коридору.
Птица клюнула стекло окна, муха врезалась в висок, булькнуло в раковине. Знак? Точно знак. Пора уходить.
Ника села на кровать. Как и год назад подступили слезы. За такую слабость она хлестнула себя по щеке. Возникло сильное желание что-нибудь сломать. Не повезло стулу: разлетелся от удара ноги. Затем Ника встряхнулась, успокоилась. Обида обидой, но пора собираться.
Она шла по поселку, к которому всей душой привязалась, на который возлагала так много надежд. Шла под ненавидящими взглядами местных жителей; провожать ее вышли все. Ника кивала им с теплотой и нежностью. А у местных только гримаса отвращения на лицах.
Возле стелы «Усть-Рудный» ждала Ромашка, с обыденно выпученными глазами, отдала Нике мобильник. Толпа вышла на дорогу. Несведущему человеку могло бы показаться, что народ собирается догнать и растерзать Нику. Но Ника давно поняла, эти люди ее любили.
Звонить домой она не стала, добралась сама. Вся семья выскочила на лужайку перед дворцом. Мать плакала, отец нервно теребил бороду. Когда Ника подошла к ним, чтобы обняться, отец выставил руки вперед.
— Стой. Мы не знаем, что это ты.
— А кто же если не я? — притворно удивилась она.
— Дети идите в дом, — приказал отец братьям и сестрам Ники. — Марш, я сказал.
Отец, мать и Ника расположились в беседке. Отец стал путано говорить что-то об опасностях, о скрытых и явных угрозах. О том, что все не так просто. О том, что нужно время, чтобы во всем разобраться.
— Разбирайтесь, — равнодушно ответила Ника.
— Мы тебя похоронили, Ника, — сдавленно сказал отец. Мать покраснела.
— Зачем? — Ника предвидела этот разговор, она прекрасно понимала позицию отца. Впору поступить по-взрослому, согласиться. Но все равно было досадно видеть недоверие родителей. — Вы же знаете, где я была.
— Мы обыскали исходящие запредельные маршруты, и нашли твои эфирные отблески. Но даже тогда, не было дня, чтобы я не звал свою дочь.
— Я могу все объяснить, — сказала Ника.
К беседке подошли трое рослых высших в униформе службы безопасности химического завода.