— Ее зовут Алена.
Телефонный номер продиктовала Муза. Майкин продиктовал кадровичке. Женщина позвонила с мобильника:
— Алена, вы не далеко ушли? Это продюсерский центр Кулевича. Вы приняты на работу секретарем Виктора Майкина.
Из-за угла к парадному входу продюсерского центра бежала Алена.
— Что ж, будем оформлять, — сказала кадровичка. — Я ведь даже ее резюме не читала. Чисто по внешности отсеяла. За ее квалификацию не поручусь.
— Она справится, — сказал Майкин.
— Ну, ладно, — ответила кадровичка. — Не понравится, снова кастинг устроим.
Кадровичка ушла. Через несколько секунд в танцевальный зал ворвалась Алена. Она смущенно остановилась перед Майкиными. Он обнял ее:
— К взлету готова?
Алена часто закивала и прижалась щекой к его груди:
— Я вас никому не отдам.
— Виктор, мне нужно кое о чем тебя попросить, — сказала Муза.
По пути в студию, Майкин выслушал Музу. Затем завел Кулевича в звуконепроницаемую кабинку для записи вокала.
— Слушай внимательно, Юлиан, и запоминай. Скоро фестиваль. Ты должен добавить туда зрителей. Требуется этак, скажем, не меньше миллиона.
— Это невозможно, Учитель, — возразил Кулевич. — Где я возьму столько людей так быстро?
— Меня это не волнует, — мягко сказал Майкин. — Придумайте что-нибудь с пиарщиками, не мне тебе рассказывать.
— Учитель, я все равно не представляю, как уложиться в неделю. Это ведь реклама, транспорт.
— Богатырь ты или кто? — спросил Майкин. — Не будь жлобом, не жалей денег. Хоть все потрать, но миллион приведи. Я там выступлю, — Майкин многозначительно подмигнул. — Это очень важно, Юлиан. Важно. Ты слышишь меня? Считай фестиваль испытанием. Справишься, и я буду знать, что ты достоин.
— Сделаю все, что в моих силах, и даже больше, — пообещал Кулевич.
— Вот и славно. Тогда за дело. Я готов работать без сна и отдыха. Что у нас там по плану? Альбом, клипы, ротации на радио… И да, верни Аэробуги, я передумал.
Глава 9. Кольцо-24
Ника включила фары, но они ничего не освещали, словно автомобиль утонул в трясине. Радио не работало, мобильная связь тоже. Через минуту тьму сменил яркий свет лившийся отовсюду.
Перед машиной стоял Крикунов. На нем была куртка с меховым воротом и лохматая шапка. Он наливал из маленького термоса красноватую дымящуюся жидкость в кружку. Ника открыла дверцу, вышла.
— Мы летим? — спросила она, прикасаясь к шершавой светящейся стене.
— Ага, летим, — ответил Крикунов и подул на исходящую паром кружку.
— Куда?
— Скоро узнаете.
— Павел Арсентьевич, — начала Ника, — я все поняла. Смотрите, какие странности. Еще вчера Виктора Майкина никто не знал, а сегодня он уже на телевидении, по радио, в интернете. Вы его задержали?
Крикунов с присвистом отпил, обжегся, сморщился, поставил кружку на капот.
— Вы меня слушаете? — раздраженно спросила Ника.
Крикунов скрестил на груди руки:
— У меня складывается впечатление, что ваше желание учиться на Аффаарде несколько поиссякло. Вы хоть и победитель, но внутри вас живет какая-то маниакальная потребность в поражении. Господин Карохар дал вам ясно понять: нет никаких песен, нет никаких видений.
— Господин Карохар не был категоричен. Он предложил мне представить доказательства. Вот я их и представляю. Если вы еще не доложили Верховному Консультанту, то сделайте это немедленно.
Крикунов вальяжно взял кружку, сложив губы трубочкой, подул и отпил:
— То, что вы творите, это, знаете ли… В общем, сообщаю официально: решением отборочного совета ваше отправление на Аффаард откладывается.
— Что? — возмутилась Ника. — Как это откладывается? Я заслужила Аффаард. Срочно организуйте мне встречу с господином Карохаром.
— Невозможно. Господин Карохар отбыл за горизонт. Он оставил мне и отборочному совету четкий приказ: если победитель продолжит чудачества, немедленно приостановить его подготовку к отправке.
Ника еле справлялась с гневом, но постепенно осознавала, что Крикунов не шутит.
— Пока поработаете под моим наблюдением, — продолжал Крикунов. — И если оправдаете надежды… оставите свои бредни о ясновидческих способностях, которых у вас нет, возможно, тогда вам будет разрешено покинуть Землю и отправиться на учебу.
Крикунов отпил полкружки.
— Что я такое должна для вас сделать, чтобы вновь стать благонадежной?
— Вот только не надо сарказма, девушка. Лично мне от вас, ничего не нужно. Вместо выполнения своих служебных обязанностей я вынужден выступить в роли няньки. Не открывайте рот, Хабарова. По губам вижу, что вы хотите сказать мне что-то неприятное. Я вам не враг. Отчасти вы мне даже симпатичны. Но, прошу, оставьте свои сумасбродства и проявите прилежание. Не забывайте, вы служащий Власти, в нашей работе дисциплина превыше всего.