— Всяким разным.
— А точнее?
— Пятнадцать лет тому назад силовая ловушка чужой космический корабль поймала. Корабль какой-то навороченный оказался, генерирует сильное защитное поле. Ловушка своими лучами пробить его не смогла и приземлилась в Антарктиде.
— Это я из брошюры поняла. Зачем целое Кольцо городить? У Власти технологий что ли нет корабль вскрыть?
— Вот и наш начальник Доминик Фадда так считает: если из-за горизонта не пришлют специалистов со спецоружием, мы этого Врага сто лет долбать будем. А Марта Гербер, заместитель Доминика, говорит, что Фадда со своими пораженческими речами когда-нибудь загремит в концлагерь. А суть такая. Когда ловушка с кораблем приземлилась, на Землю пришел приказ, чтобы местные сами сняли с корабля защитное поле и арестовали пилота. Типа как хотите, так и выкручивайтесь. Все ресурсы на войны брошены, да и типа раз вы в технологическом плане отсталые, будет у вас стимул для саморазвития. Владыки мудры. Так что, на данный момент мы пытаемся выкурить пилота нетехнологическими методами. Тоже, надо сказать, не шибко получается. Видела сколько заклинаний на снегу? Вот так постепенно здесь целый научно-исследовательский институт образовался.
— Понятно, давай спать, — сказала Ника.
— Давай. Подъем в семь утра. Имей в виду, я встаю рано, делаю зарядку.
Нике долго не удавалось уснуть. Сначала Жанна вполголоса рассказывала о романтических переживаниях связанных с одноклассником из китайского племени Поглощателей Воздуха. Потом она захрапела. Затем загромыхала канонада, а за ней слабый гул взрывов. На все это накладывалась неумолкаемая песня, из Антарктиды она казалась чуть более далекой, чем из Москвы.
Проснулась Ника в семь утра. Растолкать Жанну не удалось, та сонно просила оставить ее в покое. Ника, пока чистила зубы, разогрелась ускоренной гимнастикой шиу. Закончив с гигиеническими процедурами, заказала в номер омлет, блины и кофе для себя и Жанны. Когда официант закатил тележку с завтраком, Жанна вскочила с кровати, взяла с прикроватной тумбочки стакан воды и заворчала:
— Ты почему меня не будишь?
Надели форму: красная юбка и красный пиджак с золотым символом Власти — круг, а в нем перекрестие из трех палок в виде снежинки. Ника согласилась с мнением Жанны, что форма делает их похожими на стюардесс. Поверх облачились в теплые комбинезоны, куртки, маски, шапки, обулись в меховые сапоги с подогревом.
В ангаре мороз защипал глаза. Служащие Власти, — среди них было много низших, — залезали в вездеход-автобус с белыми и синими полосами.
— Если опоздаешь на рейс, — сказала Жанна, и голову ее окутало паром, — следующий через час. Обязательно предупреди, что задерживаешься. Но если очень торопишься, можешь взять любой снегоход или малые аэросани. Главное лицо береги.
Ехали около получаса, в салоне было прохладно. Высадились возле огромного здания-куба, подсвеченного мощными прожекторами. Над входом светился неоном пространственный крест из трех палок заключенный в дымчатую сферу — полная версия символа Власти — снежинка в круге была его стилизованной проекцией.
— Администрация Кольца, — пояснила Жанна.
Верхнюю одежду сдали в гардероб, прихорошились перед зеркалом и с удовольствием посплетничали о нелепости стюардессно-офисного наряда, — который носить приходится не с туфлями, а с сапогами — полы холодные.
Жанна познакомила Нику с начальником канцелярии Домиником Фаддой, итальянцем в красном костюме; на его шее лохматился шарф, на носу сидели большие очки, гладкая лысина блестела. Фадда по-русски поприветствовал Нику, поздравил с победой и напомнил Жанне о каком-то курьерском поручение на другой стороне Кольца. Жанна вытянулась, кивнула и ушла. Нике хотелось скорее погрузиться в работу, чтобы время антарктической ссылки текло быстрее.
Доминик Фадда представил Нику своему заместителю, Марте Гербер, остроносой, некрасивой даме, с позвякивающим на нижней губе ритуальным пирсингом. Гербер провела Нику через битком набитое клерками пространство к дальнему столу, на котором утопал в завале бумаг большой старинный монитор.
— Можете начинать и не забывайте про норму выработки, — с гримасой отвращения сказала заместитель начальника, развернулась и пошла.
Гербер, Гербер, вспоминала Ника, чего она на меня так взъелась?
— Я вас чем-то обидела? — громко сказала вдогонку Ника. — Почему вы так со мной разговариваете?
Марта Гербер вернулась, озираясь, не услышал ли кто, и с презрением проговорила:
— Здесь у нас и победители трудятся, и смирные, и даже благотворенные. Так что не надейтесь, на какое-то особое отношение.