Толпа музыкантов смотрела на чужака недобро, осуждающе.
— Братцы, — твердо сказал Майкин, продумывая план отступления. — Конфликт исчерпан, можете расходится.
Майкин медленно пятился, а музыканты постепенно его окружали.
Вдруг сквозь музыкальную толпу прошел местный бригадир. Он был тощий, в черных джинсах и черной кожаной куртке. На его худом злом лице ходили острые желваки, карие глаза навыкате не моргали. Майкин видел его однажды и даже вспомнил его рыбью кличку — Хариус.
Бригадир приблизился к Майкину вплотную, пробормотал сквозь зубы «За мной» и ушел вперед. Музыканты стали теснить Майкина вслед за начальником.
Далеко идти не пришлось. Хариус становился у конца платформы, где не было постороннего народа. Музыканты окружили бригадира и Майкина.
— Ты что, сука, ведешь себя как сука? — прошипел Хариус.
— Да никак я себя не веду, она сама…
Майкин согнулся от резкого удара под дых. Хариус провел одной рукой еще тройку ударов по груди.
— Давайте покучнее встанем, — сказал балалаечник с желтыми зубами. — Шоб камеры ни это самое.
Кольцо музыкантов плотно сомкнулось. Майкин выпрямился, изо всех сил восстанавливая дыхание и в тоже время удерживая гитару и рюкзак.
Хариус бил сильно. Было больно и обидно, но вида Майкин не подал.
— Да не обижал я её, — сказал он. Флейтистка пнула носком ботинка Майкину по голени и дико рассмеялась. — Ау! Больно же.
Как эта дурочка, смогла на флейте выучиться? – подумал он. Тем временем Хариус, такими же мастерскими движениями как бил, обстукал потёртую куртку Майкина, ловко расстегнул молнию, и в одно мгновение в руках бригадира оказались все деньги Майкина.
— Отдай, — попросил Майкин. — Это последние.
— Штраф, — сказал Хариус.
— Штраф, штраф, только и знаете, что штрафуете.
Майкин снова получил удар под дых.
— Хотя бы все не забирай. Будь человеком.
Снова удар. Майкин успел напрячь пресс. Хариус обнажил клыки и вытаращился. Майкин сказал с полуусмешкой:
— Да понял я, понял. Дополнительно пугать необязательно. Вас все равно больше.
Коротышка потянулась к деньгами, которые Хариус убирал в задний карман джинсов:
— А мне, а мне?
— Пасть закрой, — ответил Хариус.
«Тварь мелкая! — подумал Майкин о коротышке».
— Я тебя помню, — сказал ему Хариус, уже не таким суровым голосом.
— Взаимно.
— У меня хочешь работать?
— Вышлю резюме, если надумаю.
Хариус развернулся на пятках и ушел. Музыканты один за другим последовали за ним. Флейтистка показала Майкину язык. Балалаечник взял ее за руку и увлек за собой.
До восьми вечера Майкин пел в электричках. Собрал немного. Потом заехал к ученику на Тимирязевскую, дал часовой урок сольфеджио. До дому добрался пол-одиннадцатого вечера. Майкин снимал комнату на юго-западной окраине Москвы, за МКАДом.
Он вошел в квартиру. Прихожую немного освещала кухня. Майкин вставил ключи в дверь своей комнаты, которая находилась напротив входной двери.
— Витька, — донесся с кухни мужской голос.
Майкин не ответил, продолжая в полумраке бороться с непослушным замком.
— Витька! — громче повторил мужчина. — Иди сюда.
— Ваня, не кричи под ухо, — прозвучал голос женский.
— Чего?
— Не кричи, говорю.
— Я не кричу, — возразил мужчина. — Я говорю. Я что у себя в доме говорить не имею права.
— Папа, ты кричишь, — подтвердил девичий голос.
— Витька!
Майкин оставил ключ в замке, положил вещи на пол и пошел на зов.
В кухне ужинала семья Храповых, хозяев трёхкомнатной квартиры. Глава семейства, коренастый мужик сорока двух лет пил водку, закусывал салом, борщом и огуречно-помидорным салатом. Рядом грызла морковку его жена Вера Храпова, немногим младше мужа, худая, с надменным лицом. Их дочь, семнадцатилетняя Лариска, похожая на мать, демонстративно брякнула ложкой о тарелку и вымученно сложила руки на груди, показывая, что не желает принимать пищу при посторонних.
— Приятного аппетита. — Майкин открыл холодильник, взял с полки отведенной для квартиранта яблоко, включил воду, подставил под струю.
— Чего, Витька, такой загруженный? — спросил Храпов. Он залпом выпил стопку, занюхал салом.
— Для фэн-шуй баланса в доме, — ответил Майкин, закрывая холодильник. — Вы веселые, я задумчивый.
Храпов нахмурился, не сумев понять о чем речь.
— Это от тебя так спиртным разит? — стонущим голосом спросила уставившаяся на Майкина Лариска.
«Каким еще спиртным, коза, отца понюхай».
Ни отвечать, ни смотреть на Лариску Майкин не собирался. Он вообще старался делать вид, будто ее не существует. На дух не переносил ее хронически кислой физиономии. А еще, чтобы не дать лишний повод хозяину квартиры развязать пьяную демагогию. Храпов по разу, а то и по два в месяц предупреждал Майкина: «Если позаришься на малолетку я тебе хозяйство оторву, а потом в полицию сдам, там из тебя сам знаешь кого сделают».