Издалека послышался дикий плач. В свете фар Бородин вел спотыкающуюся Лену, она билась в истерике.
Ника стремительно подошла к Лене и внушила:
— Забыть последние сутки.
Лена замолчала и уставилась перед собой с открытым ртом. Ника увела ее в фургон, усадила и внушила спать.
— Вот как вы это делаете, — сказал Бородин обреченно. Он попятился, доставая телефон.
— Кому ты собрался звонить?
— Федору. Надо сказать им, что все кончилось. Не подходи ко мне, Ника, не говори мне ничего.
— Федя и Марик погибли.
— Что значит погибли? — опешил Бородин. — Откуда ты знаешь? Федя! Марик! — Он покрутился на месте и резко направился в поле. Ника послала мысленный толчок, Бородин споткнулся и упал.
— Знаю, поверь. Не ходи. Ими займутся.
Бородин поднялся на колени, обхватил голову. Ника присела рядом. Некоторое время они молчали. Бородин пристально вглядывался в слабо освещенное луной поле. Ника вошла в состояние мономира. Она наблюдала, как невдалеке тела Федора и Марика отдавали вечности последние эфирные всполохи.
— Кто эти гады? — спросил, наконец, Бородин.
— Бандиты какие-то.
— Как же так? — терзался уфолог. — У Федьки дочь родилась. Марик еще пожить не успел.
— Прости, что так вышло, я не хотела, — сказала Ника. — Ты спас мне жизнь. Спасибо. Что я могу для тебя сделать?
Бородин подумал с минуту и сказал:
— Ответь на мои вопросы, не стирай мне память и пообещай, что никогда не сотрешь.
— Когда-нибудь ты снова найдешь то, что не для твоих глаз, и не я, так другие внушат тебе забыть.
— Это мои трудности, — отчаянно проговорил Бородин. — Ника, я хочу знать. Федор хотел, Марик хотел.
— За такое меня не похвалят.
— Тогда мне ничего от тебя не надо, — бросил он. — Делай что должна.
В небе прочертил яркую линию метеорит. Из травы, гулко хлопая крыльями, вылетела птица. Взвыл неслышно лесной душонок. Дверь машины лязгнула, вышла Лена.
— А где все? Ау! Вот вы где. Почему вы на земле сидите? Ника, это ты?— Лена бросилась обниматься. — Здравствуй, моя дорогая. Какими судьбами? Егор, сколько я спала и что я пропустила?
— Лена, я видела у вас кофеварка новая, — сказала Ника. — Сваришь?
— Обязательно, — радостно воскликнула космобиолог. — Пряники есть, конфеты шоколадные, печенье.
— Так что же ты стоишь? — улыбнулась Ника.
— Уже, уже, — побежала Лена в фургон.
— Она несколько дней немного не в себе будет, это пройдет, — сказала Ника Бородину. — Я не заставлю тебя забыть. Обещай, что никому и никогда не проговоришься о том, что я скажу.
— Обещаю, — твердо сказал Бородин.
— У меня мало времени, пора докладывать начальству. Так что когда я скажу «хватит», вы с Леной уедете в лагерь.
В фургоне Ника пила кофе. Лена пила чай, сильно налегая на конфеты, и бессвязно рассказывая о лозоходстве, о работниках ремонтирующих квартиру в ее отсутствие, о пагубном влиянии на организм рафинированного сахара. Бородин к чашке не притронулся, угрюмо смотрел в пол. После чаепития Ника внушила Лене спать и космобиолог свесила на грудь голову. Бородин укрыл Лену бушлатом и взглянул на Нику.
— Что тебя интересует? — спросила она.
— Ты с другой планеты?
— Я родилась на Земле. И мои родители тоже.
— Но кто вы?
— Высшие, — сказала Ника.
— Высшие? Следующая ступень эволюции?
— Я такой же человек как и ты. Но мы высшие — открытые. А вы низшие — закрытые.
— Не понимаю.
— Смотри. Каждое живое существо имеет энергетическую структуру. Это сложная система силовых полей, связей, узлов…
— Душа? — выпалил Бородин.
— Душа это другое. Душу видят только боги. Это поговорка такая. Так вот. Энергетическая структура низших, таких как ты, похожа на клубок ниток. То есть силовые линии и ваша собственная энергия замкнуты сами на себя. Структура закрытая. Наша структура это те же нити, но не в клубке. Концы торчат в стороны. Мы можем пропускать через себя различные виды энергии. Открытая структура.
На лице уфолога пульсировал вопрос. Ника провела над корзиной со сладостями ладонью, и печенье рассыпалось в мелкий порошок.
— Если уметь энергиями управлять, можно и не такое сделать. Но не так-то просто дался мне этот фокус. Год тренировалась. Для более сложных вещей нужны знания и сноровка, без них хоть тысячу лет упражняйся, а толку не будет.
— Левитировать сложно? — спросил Бородин.