Ника повертела головой, якобы высматривая дизайнера. Внутренне она совершала тяжелую работу. У юноши ходили крылья носа. Принюхивается? Неужели начал подозревать? Как же держать трудно.
— А вы тоже дизайнера ждете?
— Нет, — улыбнулся юноша.
— А ну да, ха. Надо же, как глупо. Это я жду дизайнера… Не могут же все вокруг тоже ждать дизайнера.
Как же тяжело. Ну, где ты, Савелий? Где ты там? Ника не в силах сдерживать отпустила оборот. С виду юноша оставался спокойным, он лишь учтиво сказал:
— Ничего страшного, бывает.
Из-за его спины вырос Савелий, держа правую руку внутри куртки.
— Майор, Криволапов, Следственный комитет. — Савелий стукнул по его темечку удостоверением. — Мне нужно задать вам несколько вопросов, гражданин Киселев.
— Это что, задержание? — вскочил юноша. — На каком основании? Это опять вы? Почему вы ходите за мной?
— А где ты меня видел?
— В больнице.
— Я же вроде не светился? — Савелий поскреб наполовину русую, наполовину седую щетину на подбородке.
— Ага, не светились. Вы там в белом халате ходили и пялились на меня. Что вам нужно? Я знаю законы. Вызывайте повесткой, если хотите поговорить. Я напишу жалобу.
Савелий перешагнул лавку и похлопал Киселева по спине.
— Разберемся. Мы тебя это… не задерживаем. А просто… Пойдем, добрый молодец, не противься.
— Я вам не верю, — сказал Киселев. — Может у вас документы поддельные. А вы свои вообще не показали, — повернулся он к Нике.
— Савелий, я оборот не удержала, — сказала она.
— А ну-ка отойди, — велел ей Савелий. Ника отступила. Охотник тоже сделал шаг назад. — Спокойно, упырь. Без лишних движений.
— Что вам от меня нужно? — вертел головой юноша. — Я сразу понял, что вы не из полиции. Я закричу. Отстаньте от меня.
— Вот это выдержка, — сказал Савелий. — Тише-тише, упырек. Пришел твой час. Дососался. Теперь-то ты знаешь, кто мы есть.
— Помогите! — закричал Киселев и побежал по скверу.
— Похож на человека, — произнесла Ника.
— Да нет, все сходится, — бодро сказал Савелий.
Он вытащил из куртки пистолет, прицелился и выстрелил. Киселев завалился на бегу и кубарем покатился по брусчатке. Охотник убрал пистолет в куртку.
Ника и Савелий трусцой догнали Киселева. Тот пытался встать, держась за окровавленную икру. Один за другим собирались зеваки. Савелий размашисто завел руки раненого за спину, вытянул из кармана наручники и стал застегивать на его запястьях. При этом охотник горласто обращался к публике:
— Граждане, расходимся. Смотреть тут не на что. Производится задержание опасного преступника. Рецидивиста. Он имеет право хранить молчание. Что бы он там ни сказал, все будет использовано против него. Телефоны не достаем, съемка запрещена. Иначе проследуете вместе с нами и будете расстреляны. Женщина, вас это тоже касается. Ничего смешного. Я не шучу.
Ника сбегала во дворы и пригнала микроавтобус с раскраской Следственного комитета. Погрузили Киселева. Савелий взял с пола салона грязную тряпку, заткнул ему рот. Ника открыла аптечку, принялась перевязывать рану.
— Савелий, тебе совсем скучно живется? — спросила она. — А если это человек? Ты представляешь, что тебе за это будет?
— Да упырь он, — прогорланил Савелий. — Чую.
— Ну, а если все-таки не упырь? — настаивала Ника.
Савелий пожал плечами.
— Подлечим, попросим забыть, денег дадим. Да отбрехаемся как-нибудь. Впервой что ли?
— Стрелять-то зачем было?
— Нельзя упускать его. Ушел бы из Москвы. Поехали, в берлоге выясним кто таков. Вколи ему чего-нибудь, чтоб не дрыгался.
Савелий сел за руль микроавтобуса. Ника поехала следом на красной «Ладе Калине». Спустя полчаса добрались до промышленной зоны. Миновали несколько КПП. Савелий вышел, осмотрелся и открыл черные ворота серого здания. Загнали машины в слесарный цех. Вдоль стены громоздились бочки из отполированного дерева и свинцовые ящики со скругленными углами.
— Это что, контрабанда из-за горизонта? — спросила Ника. — Я вообще-то на службе. Не должна этого видеть.
— Это не мое, — сказал Савелий, закрывая ворота. — Я здесь арендатор.
Он выволок из машины стонущего сквозь кляп Киселева. Перенес его в захламленную мастерскую, в центре которой стоял керамический прозекторский стол с торчащими петлями ремней. Савелий уложил Киселева на стол, пристегнул руки, ноги, голову. Взял с верстака портновский нож и принялся срезать с подозреваемого брюки.