Ника нервно кусала ноготь на большом пальце.
— Я не крала, а запомнила. Сам виноват. Держал меня на своей фабрике все детство. Эксплуататор.
Савелий плавно замахал могучей рукой.
— Ника, тише-тише, не заводись. Что за характер. Помирилась бы лучше с семьей. Ты, быть может, их никогда не увидишь. — Он стукнул себя по лбу и торопливо достал дощечку из сушилки. — Чуть не испортил.
Савелий вытащил из потертого сундука толстую книгу в мягком переплете, надел очки, полистал. На серых страницах был мелкий печатный текст и круглые рисунки, похожие на орнамент упыря.
— Нет здесь такого, — сказал он и угрюмо посмотрел на Киселева.
Снова полистал книгу, захлопнул, швырнул на верстак, открыл навесной шкаф и достал оттуда планшетный компьютер. Долго, сосредоточенно Савелий нажимал на экран и при этом передвигался взад-вперед, наводя камеру на дощечку с кожей. Из планшета зазвучал молодой женский голос:
— Слушаю, говорите.
— Алло, девушка. Давайте как в прошлый раз? Я вам покажу, а вы сами определите структуру, класс и номер. Береги меня Покров, замучился я с вашим фолиантом.
— Охотники вне Гильдии сами составляют отчет. Почему мы должны делать за вас вашу работу.
— Но я же все равно буду отпечаток прикладывать.
— Воспользуйтесь приложением «Определитель символов».
— Да я жму, жму, а там хрень какая-то.
— Я вас переключу на системного администратора.
— Да на кой он мне, — вспылил Савелий. — Вон у меня тут уже лежит один.
Зазвучал молодой мужской голос:
— Служба поддержки.
— Добрый день, — сказал Савелий. — Не получается никак с «Определителем». Видно картинку?
— Видно. Запустите приложение.
— Давно запустил, как бы я тогда показывал? — нервно произнес Савелий.
— А, да, точно, — сказал системный администратор. — И в чем проблема?
— Вот я жму «Захватить», выбираю вид сущности — «Упырь», «Анализировать». Ну и? Ничего не происходит.
— Нажмите «Принять».
— Где это? Вижу, вижу. Так, так, принять. Получилось. Класс двенадцать римскими, подкласс резистентный, структура двухвалентная эс, дабл ю, ви восемьсот двадцать семь, номер эн четыре, точка, две тысячи, точка, девятьсот пять. Правильно?
— Наверное, правильно, если программа так определила.
— Ага, спасибо.
— Удачного вам дня, — сказал системный администратор и отключился.
Савелий покачал головой:
— Технологии. То ли дело в старину. Все просто было: поймал упыря, замочил, Земля-матушка вздохнула. А теперь классы, отчеты, наука, статистка. А ничего что я гуманитарий? Кстати вот послушай, нацарапал на днях. — Он открыл один из множества шкафов, достал блокнот. Кряхтя сел на табурет, поправил очки. — Так, где это… Вот, нашел. Слушай. Вечером я сдавал образцы в Институт Постижения Покрова. Приемщица докопалась до формуляра и состава перечней. Я доказал, что документы у меня в порядке. Тогда она придралась к пыли на образцах. Я подул на них и спросил: достаточно ли они теперь чистые? Она засмеялась, точно опилась тоскливой газировки и возблагодарила за то, что я поднял ей настроение. А потом она начала говорить. Говорить и говорить, говорить и говорить. Какие-то сплетни. Я быстро потонул в мутной луже ее слов. Мутная лужа слов, как тебе сравнение? — с довольным видом отвлекся Савелий и продолжил. — Меня вдруг осенило. Сидит, скажем, ворона на ветке и каркает; или мартышка целый день верещит и не затыкается. Зачем спрашивается? Я отвечу. Голос тренирует. Инстинкт заставляет держать его в тонусе. Ведь голос — важнейший фактор коммуникации, — а значит и выживания. Человек такая же тварь под Покровом как волк, слон, белка, воробей, лягушка. Однако орать без конца, людям не всегда позволяет культура. Таким образом, инстинктивная тренировка голоса выродилась в пустопорожнее говорение.
Савелий пролистнул блокнот. Поводил по странице пальцем, пошевелил губами, сам себе кивнул и открыл рот, чтобы продолжить. Ника опередила, иначе его было не остановить:
— Интересная теория. Савелий, мне помощь твоя нужна. Между прочим, моя просьба как раз немного голоса касается.
Охотник медленно отложил записи, внимательно посмотрел на Нику и осторожно, словно предчувствуя неладное, произнес:
— Слушаю.
Ника покосилась на упыря, тот тяжело дышал носом. Савелий поднял с пола заостренный жезл черного дерева, испещренный тонкой красивой резьбой. Размахнулся и воткнул упырю в живот. Жезл зазвенел, набалдашник-приемник в виде уродливой человеческой головы сверкнул, как фотовспышка. Упырь булькая растаял и утек в сливное отверстие. Охотник открутил набалдашник, бросил в холщовую сумку.