Ника вкратце, опуская некоторые подробности, рассказала свою историю начиная с битвы на шпиле МГУ до сегодняшнего дня.
Савелий выпятил нижнюю губу.
— Хм, мирный призрак? Серьезная заявка. Может парамираж? А насчет всего остального, ты не думала, что…
— Переутомилась? Выдаю желаемое за действительное? Разыгралось воображение? Говори, говори. Все так говорят.
— Ладно тебе, не кипятись.
— Тут и дедукция не нужна. Совпадение на совпадении.
— Хорошо, хорошо, — погладил ее по голове Савелий. — Чем тебе помочь?
Ника вытащила из кармана смартфон, нашла фотографию, показала Савелию.
— Артист Виктор Майкин. Он упырь или что-то типа того. Думаю, в любом случае подселенец. Мы сегодня у тебя в берлоге проверим Майкина всеми способами, которые ты знаешь. Определим кто он есть на самом деле. У меня будут доказательства, и я уеду на Аффаард. Навар твой. Долю за наводку не возьму.
— Такие дела быстро не делаются, — сказал Савелий. — Нужно изучить цель, понаблюдать.
— Некогда. Конкурс вот-вот заново объявят. Меня потом слушать никто не станет.
— Ну, а если разложим мы здесь безвинного? Знаешь, что с нами сделают? Низшие принадлежат Владыкам. Забыла? Нынче с этим строго.
— Подожди, — сказала Ника. — Но вот сейчас мы упыря привезли. Ты же не был уверен, что он упырь. Точнее был, но ведь не знал наверняка.
— Да у этого на морде типовое заключение написано. Не скажу, что быть охотником мое призвание, но по сосункам я профи. Глаз наметан.
Ника вложила в руки Савелия смартфон:
— Сам погляди, если не веришь. Люди в зале ведут себя странно. Обрати внимание: будто куклы, с резиновыми лицами. Смотрят как хироводники на идола. Майкин давал концерт в клубе. Зрителей триста человек. Из них пятеро пытались покончить собой; еще один угрожал ножом прохожим, а еще один в метро человека толкнул, тот чуть под поезд не упал.
— Ника, упырям это не свойственно. Они не завораживают. И концертов не дают. Упыри избегают публичности. Будь твой певец деструктом, его бы давно и Гильдия, и Надзор вычислили. У них оборудование, опознаватели на службе.
— Значит он кто-то другой. Не знаю как объяснить, но уверена, что на всей Земле я одна его слышу, — она выбрала на экране следующий файл. — Вот, второй концерт в другом клубе, в тот же вечер. Двести девяносто посетителей. Девять устроили драку на улице. Один прыгнул с третьего этажа, сломал ногу. Трое бросались под машину. Двое себе кожу ножом надрезали. А еще один руку зажигалкой подпалил.
— Никто же не умер.
— Пока не умер. С каждым концертом люди получают больше увечий. У меня ощущение, что Майкин как будто пытается разогнаться.
— Это все спорно.
— Вот и проверим. Савелий, ты же умеешь сделать все по-тихому. Никто не узнает. Смысл в том и заключается, чтобы никто ничего не узнал. А вдруг Майкин чем-то мощным окажется. Ты станешь героем. Тебя наградят и снимут обвинения. Тебе помогут с поисками.
Савелий улыбнулся и внезапно мотнул головой, словно стряхивал воду:
— Опять ты меня заболтала. Палата четко определила мой статус. Сиди и не рыпайся — это значит. Я смирился. Буду охотничать, писать в стол, философствовать для потомков. Подожду, пока все утихнет.
— Зачем ждать…
— А что если ты не права? До сих пор я почти не ошибался. Когда не ошибаешься, Власть прощает даже работу без лицензии.
—Но…
— Послушай, Ника. Я тебя люблю и уважаю. Твой харбус торкает сильнее фабричного. Не обижайся, нельзя мне. Опасно.
— В принципе, так я и думала, — вздохнула Ника. — Видимо не судьба мне познать мудрости Аффаарда. Смирюсь, как ты. Буду служить на Земле. А что еще остается? Идем, у меня для тебя подарок.
Они вышли в цех. Ника достала из «Лады Калины» пакеты, высыпала содержимое на капот.
— Мне сейчас запрещено такое держать, — сказала она. — Забирай.
— Богатство. Где ты сырье берешь?
— Места надо знать.
— Ускорители, возбудители, целебные деликатесы, — восхищался Савелий, перебирая целлофановые свертки и пластиковые бутылочки. — А это генераторы?
— Мужские и женские. Смотри, что я нашла.
Ника выставила над капотом сияющую ладонь. Из нее вышел переливающийся шарик.
— О, боги мои, боги, это… — взялся за свои щеки Савелий.
Шарик поднялся над их головами и рассыпался на сотню планет.
— Он огромный, — сказала Ника. – Я в поле раскрывала. Думаю, в тысячу раз больше чем тот, что у Дряхлого Аристарха конфисковали. Хочешь?
— Что ж ты делаешь со мной, — простонал он. — Так не честно.
Савелий опустил уголки рта.