— Все равно вычислят, что ты артиста похитила. — Савелий крепко сжал рукоять ножа. — Пойду, кончу его. Портал закроется, вторжение оборвется. Соберем улики и сообщим всем. Вообще всем. Скажем, сопротивлялся. Так даже лучше. Те кто вторжение подстроил обломаются, а Власть может и вправду нас поощрит. Хотя, дождешься от нее.
— Подожди. А можно как-нибудь из Майкина вытащить демона?
— Сомневаюсь.
— И что? Мы возьмем и просто убьем его?
Савелий тяжело вздохнул, и направился в берлогу, отвечая на ходу:
— Если парень со знаком плюс, то этим мы ему услугу окажем. А коль со знаком минус, тут уж…
Увидев угрюмый взгляд Савелия и нож наизготовку, Майкин задергался.
— Он поет, — сказала Ника. — Ну не он сам, песня из него громче стала.
Вдруг перед Майкиным появилась Муза. На ней была одежда Ники — джинсы и клетчатая рубашка.
— Жить хочешь? — спросила Муза. — Моргни, если хочешь?
Майкин с надеждой моргнул.
— Я помогу. Ты веришь мне?
Майкин снова моргнул.
— Сделаешь, как я скажу? Будешь слушаться?
Моргнул.
Ника прищурилась и подошла к Майкину сбоку:
— Муза твоя, она сейчас здесь?
— Не слушай ее, мой милый, — сказала Муза. — Мы должны все сделать быстро. Я постараюсь уговорить наше сознание мобилизовать внутренние резервы организма. Это очень сложно. Я рискую, могу погибнуть. Но сейчас главное — твоя жизнь. Будь готов.
Майкин моргнул.
— Посмотри наверх, — продолжила Муза. Треть потолка занимал черный узор — сложное плетение шипастых линий. — Запомни рисунок. А теперь закрой глаза и закати. Постарайся представить, что ты попал внутрь этого знака.
Майкин моргнул с закрытыми глазами.
— Савелий, — произнесла Ника. — Он общается с ней.
— Подожди, приготовлюсь. — Охотник мешкал. Он тяжело оттянул руку с ножом. — Прости парень, но так будет лучше.
— Вспомни наполненную пустоту, — сказала Муза. — Как в детстве. Нырни в нее. Молодец. Лети. Лети быстрее. Подумай о том, что полностью мне доверяешь. Во всем. Отдай мне себя.
Майкин представил, доверился, отдал.
Внезапно он ощутил невероятную легкость. Веки открылись сами собой. Лопнули ремни. Он повернулся к Нике. Точнее сказать повернулся не он, а как будто бы стены пробежали перед глазами. Ника шагнула вперед. Ей навстречу полетел кулак музыканта и врезался в ее левую скулу. Майкин чувствовал одну лишь легкость. Он словно через монитор смотрел как упала его мучительница. Не прилагая усилий, он увернулся от ножа и ударом колена в грудь отбросил Савелия. Охотник зарылся в поваленной мебели. Что-то заставило Майкина склониться к Нике. Его пальцы сжали шею девушки.
— Еще одна? — спросила Муза, обнюхивая Нику.
Пальцы Майкина разжались. Картинка перед глазами стала стремительно меняться. Майкин отчетливо слышал биения своего сердца. Вот он бежит по складу. Вот он снаружи. Темно, на улице вечер. Шлагбаумы. Двери. Проходная. Дорога.
Вдруг на Майкина обрушилась тяжесть. Он упал на тротуар. Рядом упала Муза. Она испускала сероватые всполохи.
— Беги, Виктор, — попросила она.
Майкин напряг мускулы, вскочил и, невзирая на босые ноги, рванул изо всех сил. Вскоре он выбежал на трамвайные пути. Впереди, такие родные, горели фары автомобилей, вывески магазинов, желтые окна многоэтажек. Он бежал по тротуару, высматривал полицейских. Прохожие шарахались. Майкин забежал в салон сотовой связи. Продавцы и посетители замерли глядя на голое, грязное, татуированное чудище.
Он выхватил из рук молодой покупательницы телефон.
— Муза, номер, — попросил он.
Муза продиктовала. Майкин набрал.
— Алло, Юлиан. Я живой, забери меня.
Глава 12. Фестиваль
Гостиная пентхауса превращалась в больничную палату. Охранники заносили УЗИ-сканер, капельницы, кушетку, катили медицинскую тележку с инструментами и препаратами. Врачи в белых халатах поверх дорогих сорочек и галстуков облепили Майкина, сидевшего на диване. Светили ему в глаза фонариком, ощупывали ребра, обрабатывали жгучими ватками ссадины и татуировки.
— Оставьте меня в покое! — отбивался Майкин. — Я не хочу! Юлиан!
Среди лиц врачей показалась мордатая физиономия Кулевича.
— Виктор, мы должны удостовериться, что твоему здоровью ничего не угрожает, — успокаивал он.
— А-а-а! — завертелся Майкин. — Убери их отсюда, я в порядке. Меня же осматривали в приемном покое. Где Алена?
Кулевич попросил врачей и охранников выйти, закрыл за ними двери и сел рядом с Майкиным: