— Что ж, сейчас мы будем учиться. Ты готов к уроку, мой дорогой?
Бедро Майкина пронзила страшная боль, мышцы дрожали под джинсами. Майкин заорал, но вместо крика, сдавленные голосовые связки выдали тусклый скрип. Спазм резко прекратился, однако боль утихала постепенно.
— Какая же ты стерва, Муза. Надо было сразу к психиатру идти.
Вдруг Майкина скрутило такой чудовищной болью, в сравнение с которой спазм бедра был легким уколом. Майкин извивался на паркете, хватал ртом воздух. Кричать Муза не давала.
Когда пытка закончилась, тело Майкина обмякло, остаточная боль продолжала пульсировать.
— Как тебе урок? — спросил Муза.
— Виктор, вам плохо? — раздался голос Алены.
— Очень плохо, — еле прошептал он.
— Юлиан Михайлович сказал, вы звали меня, — она стала поднимать его.
Майкин смотрел на Алену и почти не узнавал. Он видел ее каким-то новым зрением. Алена была собой и в тоже время сложным нагромождением блуждающих огоньков и неописуемого цвета сгустков. Она словно дымилась, испуская в пространство вихрящуюся золотую пыль. Всю ее сущность скрепляло переплетение чудеснейших сил. Внезапно Майкину открылось понимание, что это и есть жизнь.
Алена под руку вела Майкина к дивану и что-то говорила. Но он не слушал ее. Он завороженно смотрел по сторонам. Вечной изменчивостью полыхали колонны, картины, искусственные цветы в вазе; все предметы обменивались с миром и друг с другом всполохами, точно разговаривали.
Майкин вздрогнул. По стене ползло ярко-желтое существо напоминающее гусеницу. Он быстро понял, ощутил всем сердцем, что гусеница не принадлежит к его миру, не взаимодействует, не общается, но в тоже время она безвредна.
На камине сидел бесформенный сгусток сероватой массы и смотрел на Майкина. Именно смотрел, хотя глаз у него было. Сгусток, как и гусеница был не из этого мира. Он затрепетал и Майкин явственно осознал, что существо живет в этой квартире, а самого Майкина и Алену считает чужаками, посягнувшими на его территорию.
Майкин перевел взгляд на Музу. Она была черным дрожащим пятном, дырой в реальности, которая пульсировала злом.
Внезапно все вокруг приняло привычные очертания: рояль стал ролям, лестница лестницей, Алена Аленой, а Муза вновь стала похожей на человека.
— Иди домой, — сказал Майкин Алене. — Здесь опасно.
Алена с деловым беспокойством смотрела на него.
— Может быть, вы хотите есть? В холодильнике много еды, я купила.
Майкин отрицательно помотал головой, рванул по лестнице наверх и заперся в туалете. Он склонился над унитазом, ждал, что вырвет, но его не вырвало. Затем он умылся и спросил Музу:
— Ведь ты не галлюцинация? Ты не часть меня?
— Настройся, мой хороший, — ласково сказала Муза. — Или тебе опять сделать больно? Не надо? Вот и славно.
Всю ночь Майкин провел за роялем. Муза, завладев его телом, снова и снова пела все семь песен. С каждым разом у нее получалось лучше управляться с пальцами и голосом артиста. Утром она разрешила ему немного поспать.
В полдень приехали Андрюша и Алена. Муза дважды предупредила Майкина не делать глупостей и для убедительности подержала в спазме его шею. В кортеже из пяти бронированных лимузинов приехали в продюсерский центр. Там вместе с группой музыкантов устроили генеральный прогон. Майкиным пела Муза.
Через несколько часов Андрюша прервал репетицию, сообщил, что пора ехать и предложил покрепиться перед отправлением. Майкин отказался от обеда, не было аппетита. Все же он выпил кружку молока и съел кусок торта — поддался на уговоры Алены. Кортеж выдвинулся через Москву к области. Ехали молча. Муза не разрешила Майкину разговаривать, сказала, что ей нужно подготовиться.
Когда прибыли на место, Майкин вышел из машины, осмотрелся. На поле за сценой расположилось множества шатров, звучала музыка. Начальник охраны провел Майкина в самый большой полосатый шатер, похожий на цирк шапито. Внутри шумно суетились сотрудники Продюсерского центра Кулевича. Все сразу замолчали, увидев Майкина. Подошел Кулевич, увел его в сторонку и сказал негромко:
— Полтора миллиона человек, Учитель. Я еще кое-что сделал, надеюсь, вам понравится. Каждый посетитель бесплатно получит футболку и настенный календарь с вашим именем и фотографией. Это для раскрутки.
— Ты чудо, Юлиан, — ртом Майкина сказала Муза.
Кулевич просиял. Повернулся к команде и поднял над головой руки.