Он включил ноутбук, проверил электронную почту. Приглашений от продюсеров не приходило. Было лишь одно письмо, в котором его спрашивал некто не подписавшийся, не мог ли Майкин бесплатно записать несколько фонограмм для тульского детдома. Майкин удалил письмо, но немного подумав, что этот жест может отпугнуть удачу, восстановил письмо и оставил во Входящих.
Далее он залез на музыкальный самиздатовский сайт, где любой музыкант или группа могли на всеобщее обозрение выложить свои творения. У Майкина лежало там десять песен записанных в студии. Он посмотрел статистику. За последние сутки семнадцать раз кто-то слушал на сайте его треки. Мало.
За стеной в большой комнате включили телевизор. Майкин выглянул в прихожую. Слева располагались ванная с туалетом и кухня, свет там не горел. Направо дверь, за ней две комнаты, где жили Храповы. Их дверь закрывалась на два замка и шпингалет, внизу светилась щель, слышалось бормотание Ивана.
Майкин вышел и закрылся в ванной, чтобы умыться для бодрости. Стоило включить воду, как дверь подергали. С той стороны громко, манерно, будто оповещала весь подъезд, возмутилась Лариска:
— Опять засел на два часа. Папа, папа, иди сюда.
— Чего орешь? — спросил подошедший Храпов.
— Я голову хотела помыть, а этот опять ванную на пятьсот лет занял.
В дверь заколотили сразу два разнообразных стука: звонкая трель и глухие шлепки.
«Валить надо из этого дурдома, — Майкин наспех сполоснул лицо. — Подвернется большая шабашка сразу же новую комнату сниму».
— Витька, ты там умер? — звал Храпов. — Э! Алле!
Майкин вышел, не став вытираться. К осуждающим взглядам отца и дочери, добавился обиженно-растерянный вид выглянувшей матери. И эта прискакала. Майкин придумал, что бы сделал с безграничной властью. Отправил бы Храповых первыми космонавтами на Марс, от Земли подальше.
Он прошел в свою комнату, вытащил из тумбочки стопку бумаг с рукописными текстами, сел за стол. Последние несколько дней Майкин работал над песней «Затерянные души». Он перечитал первый куплет, попытался мысленно представить мотив, пальцы потянулись к клавишам синтезатора, но не достигли их, опустились на стол. Деньги, мне нужны деньги.
Прозвучал сигнал о пришедшем на электронный ящик письме. Тема письма: «Гарантированный заработок для музыканта»; внутри файл той самой листовки с нотами, что утром выдал Борян. Майкин достал бумажку из куртки, сравнил. Да, совпадает.
Он наиграл с листовки первые два такта. Мелодия была необычная, напоминала южноамериканский этно-фьюжн, сдобренный азиатскими пентатониками.
В стену разделяющую комнату Майкина и зону Храповых постучали. Он не мог понять, каким образом хозяева способны при орущем телевизоре расслышать звук синтезатора, который звучал на громкости сопоставимой с разговором в полголоса. Однако ведь услышали заразы.
Майкин достал из ящика стола наушники, воткнул их в синтезатор и вернулся к сочинению музыки для песни. Провозился часа полтора. Затем решил отдохнуть, приложил к стене ухо. В комнатах Храповых было тихо. Сходил на кухню, поужинал пельменями. Вернулся к себе, покрутил ленту во Вконтакте. Внимание привлекла статья «Топ-50 Шедевры эротической фотографии», перешел по ссылке.
Отсмотрев половину коллекции, он перевел взгляд на боряновскую листовку, притянул к себе. Трижды проиграл на синтезаторе странную мелодию. Настроил веб-камеру, включил запись и, сверяясь с нотами, тихонько пропел в микрофон. Затем он отправил по электронной почте видеофайл, указав в теле письма номер своей банковской карточки. Развод все это, думал он. А вдруг? Все шансы надо использовать.
Майкин взглянул на тумбочку, подпирающую дверь, и продолжил просмотр шедевров фотоэротики. За окном барабанил ливень. Казалось, в комнате стало прохладней. Майкин повернулся, чтобы взять с кровати плед и от неожиданности чуть не упал со стула.
На кровати сидела голая девушка.
Глава 3. Победа
На Воробьевых горах, возле памятника Ломоносову собралась шумная толпа высших. Здание МГУ светилось синеватой маскировочной дымкой. Со всех сторон в отдалении мелькали оранжевые мигалки машин спецтехники — низших привлекли оцепить территорию.