— Работаем, работаем
Стилисты искусно замазали татуировки на лице Майкина. На лысую голову водрузили черную шляпу.
— Витя, ты как? — подбежал Андрюша. — Мы готовы.
— Увези меня отсюда, — торопливо сказал Майкин.
Муза свела ему ягодицу короткой судорогой.
— Помни, милый: расслабленный и податливый.
— А? — запоздало спросил Андрюша.
Ноги вывели Майкина на сцену. Мощные прожекторы слепили, хотелось сощуриться, но глаза не слушались. Впереди гудела толпа. Голова Майкина кивнула музыкантам, и те заиграли вступление к «Легким словам».
Прожекторы погасли. Перед Майкиным раскинулся бескрайний ковер людских голов. Из толпы вырастали огромные прямоугольники с мощными динамиками и гигантскими экранами. Солнце уходило за горизонт. По сцене начал растекаться холодный дым, после барабанной сбивки в нем закопошились тысячи лазерных зайчиков.
— Тун, тун, тун, — монотонно прогудела Муза. Голос Майкина одновременно повторял. — Тун, тун, тун.
Снова зажегся сценический свет.
— Я плыву в темноте холодной, — дрожала грудина Майкина.
Толпа взревела. Что-то подсказывало Майкину: нельзя петь, нельзя. Но как не петь, если само поется? Что делать если тело не слушается?
Муза стояла чуть спереди в зловещей позе: руки по швам, спина прогнута, лицо устремлено вверх, словно она пела софитам над головой. После «Легких слов» они исполняли «Свет сквозь облака». Муза позу не сменила, только шире открывала рот. Майкин попытался напрячься, сбросить оцепенение. Мелькнула мысль: лучше откусить себе язык, чем позволить Музе петь.
Вдруг она резко скосила глаза и уставилась на него. От неожиданности он вздрогнул и вошел в то странное состояние, пережитое в пентхаузе. Все вокруг изменилось, стало трепещущим и в тоже время невероятно ясным. Майкин высмотрел в закатном небе большую спиральную галактику, бессчетное множество звезд, а в них галактики поменьше, словно бы он видел далеко-далеко в космос.
Море людей источало непостижимого цвета туман, который растворялся в плоти вселенной. Над морем людей кружили дымчатые сущности — чужие. Муза становилась то непроницаемо черной, то полупрозрачной, а закончив песню, и вовсе исчезла.
Сзади раздался голос Андрюши:
— Витя, толкни телегу. Ну, типа, спасибо, что вы сегодня собрались.
Майкин не мог пошевелиться. Музыканты заиграли «Затерянные души». Майкина подтянуло к микрофону, гортань напряглась, диафрагма вытолкнула свирепый рык:
— Ко мне.
Гул толпы немного изменился, стал шероховатым и высоким. Майкин почувствовал, что Муза больше его не держит; повращал кулаками, согнул ногу в колене. Не успел он повернуться, как крепкие руки телохранителей подхватили его за подмышки, развернули и понесли со сцены. Кулевич ждал на ступеньках.
— Что случилось? — спросил Майкин
— Твоя безопасность — приоритет, — ответил Кулевич.
Крякая спецсигналами, подъехал кортеж. Майкина усадили во второй из пяти лимузинов. Как только дверца захлопнулась, завыли сирены и машина с визгом тронулась. Перегородка между Майкиным и водителем была поднята. Майкин постучал, ему не ответили. Муза сидела напротив и еле слышно подвывала, по ее безжизненному лицу плавали недобрые тени. Майкина мутило от страха, но он старался не подавать вида.
— Ты плохо усвоил урок, мой хороший, — сказала Муза. — Почему ты мне мешал? Зачем сопротивлялся?
— Тебя не должно здесь быть, — Майкин сжал свою голову. — Ты пахнешь смертью.
Он представил, как Музу переезжает асфальтовый каток. Думал, может так получиться на нее воздействовать — мысленно нарисовать нечто обратное той пустоте, которую воображал, когда был пристегнут к холодному столу.
Разом заболели все зубы, словно рот наполнился студеной водой. Скрутило кишки. Под ногтями зажгло, точно их отковыривали раскаленными ножами. В горле мешал дышать пульсирующий ком.
Пытка закончилась, когда подъезжали к башням Москва-Сити. Ужас смешался с приятным ощущением уходящей боли. Майкин подумал, а сможет ли он еще раз это выдержать?
Машина остановилась. Охрана провела шатающегося Майкина в пентхаус. Он в изнеможении плюхнулся на диван. Через минуту вошла Алена. За ней влетели Андрюша и Софья Ивановна. Последним появился Кулевич, закрыл за собой дверь и с облегчением выдохнул.
— Что там творится, — сказал Андрюша, держа на вытянутой руке смартфон с мелькающим видео.
Он нашел пульт, включил телевизор, отыскал канал, на котором велась трансляция фестиваля. Комментатор взволнованным голосом говорил о возрастающем количестве жертв и прибывающих на место трагедии служб спасения. На экране появились кадры снятые с вертолета. Лавина людей в клочья разносила шатры за уже несуществующей сценой. Снова заговорил репортер: «По неподтвержденным данным более тысячи человек стали жертвами драк и столкновений».