Кондрашова взвизгнула и уставилась на него. Парень согнулся.
— Вы кто такие? Вы что с ней сделали?
Кондрашова издала рваный писк и парень, сжав голову, свернулся на полу калачиком. Женщина за волосы выволокла молодоженов в большую комнату и усадила в кресла. Она снова принялась на них таращиться.
— Скажи, чтобы прекратила, — довольно улыбаясь, кивнула Майкину Муза.
— Перестаньте, — сказал он.
— Еще хочу, — облизывалась Кондрашова. — Еще, еще.
— После, — вырвалось изо рта Майкина. Рука его наотмашь ударила Кондрашову по лицу, так что женщина отлетела и врезалась в сервант. — Зови.
Кондрашова на четвереньках, с неимоверной скоростью поползла к Майкину и поцеловала ему лодыжку. Этой же лодыжкой Кондрашовой досталось по зубам.
— Зови! — вырвался из груди Майкина свирепый рык.
Женщина достала из кармана кофты мобильник.
— А-а-а, а-а-а, — по-птичьему проголосила она и, вытянув шею, выдавила: — Эпкт, эпкт, у-у-ак, у-у-ак. Я тебе что ли эта, чтобы врать? Совсем уже, дурак, как этот стал? Марш ко мне. Только не ко мне, а в двенадцатую. Всем позвони. И они пусть всем позвонят.
Она убрала телефон, подползла к ногам Майкина и обхватила.
— Присаживайся, мой дорогой, отдохни, — сказала ему Муза и жестом указала на диван.
Майкин деликатно вызволил ноги из объятий Кондрашовой. Муза подошла к окну и затянула заунывную скулящую песню. Кондрашова нашла пульт и включила телевизор. На Первом канале шло ток-шоу посвященное давке на фестивале. На каждую реплику ведущего или гостей Кондрашова тыкала пальцем в экран и победно потрясала кулаками.
Майкину было страшно. Внутренности перекручивало, в груди давило. Особенно угнетала мысль, что он полностью в плену Музы. Если от Ники и Савелия можно было убежать и в теории и на практике, то сейчас… Одно неверное движение — боль и паралич.
Ток-шоу закончилось, заиграла заставка новостей. В дверь постучали. Кондрашова выключила звук, побежала открывать. В комнату вошли пятеро. Рослый седовласый мужчина лет пятидесяти. Две молодые женщины: конопатая с носом кнопкой и красивая ухоженная азиатка. Усатый капитан полиции и девочка с длинными русыми косичками.
Майкин сам не заметил, как оказался стоящим на середине комнаты с раскинутыми в стороны руками. Прибывшие бросились его целовать. В лицо, в руки, в ноги. Девочка плакала и хлопала по своим глазам ладошками. Горло Майкина дребезжало мелодичными трелями. Муза стояла рядом, улыбалась. Вдруг она переменилась в лице и строго сказала Майкину:
— На место.
Майкин отбился от поцелуев, сел на диван. Пришедшие расположились на полу напротив молодоженов и вытаращились на них. Молодые люди задергались в креслах. Парень быстро успокоился, Майкин ясно ощутил его смерть. Девушка Надя на секунду широко раскрыла глаза, вскрикнула и тут же голова и руки ее опали.
Капитан полиции повалился на пол, стал тереть себе грудь и блаженно стонать. Его примеру последовали остальные. Они перекатывались, задерживали дыхание, томно мурлыкали.
— Это все для нас, — глядя в потолок, обратилась к кому-то Муза.
Закончив извиваться, страшные гости отряхнулись и один за другим подсели к Майкину. Седовласый, потрепал его за плечо:
— Эй, ты, хозяйку позови.
Майкин посмотрел на Музу. Она задумчиво качалась.
— Глухой что ли? — капитан полиции достал пистолет, прицелился в голову Майкина, тотчас заржал и убрал оружие в кобуру.
— Тебя зовут, — позвал Майкин.
— Да, спасибо, дорогой, я слышу. Немного устала.
— Ну, что там? — нахмурился седовласый. — Где она?
— Отдыхает, — сказал Майкин.
— Вопросов нет, — поднял руки седовласый. — Подождем.
Девочка села к Майкину на колени и подергала его за ухо.
— Такая смешная.
— Это самец, — подсказала Кондрашова.
— Да я знаю, — рассмеялась девочка и укусила Майкина за нос. — А давайте на него смотреть?
— Давайте, — хором сказали все и вперились в Майкина.
Он в ужасе скосился на трупы молодоженов, ожидая той же участи. Шесть пар немигающих глаз на каменных лицах. Вдруг руки Майкина сами собой вцепились в девочку и отшвырнули. Ноги понесли его к выходу. Муза шла впереди.
Во дворе вдоль дома выстроилась цепочка из десятка автомобилей. Возле машин стояли по трое-четверо человек, радостно и с обожанием глядевших на Майкина. Мужчины и женщины вмиг окружили его, каждый стремился прикоснуться. Из легких Майкина вырвался сиплый крик. Толпа притихла. Рот изверг хрип и отдельные слова:
— Мое, радость, хр, хр, ахр, огонь, огонь!
— Какое счастье, какое счастье, — шепотом причитала за спиной Кондрашова.