Майкин вдруг обнаружил, что бедняги на коленях отличались от приспешников Музы. Пленники напоминали его похитителей: Нику и Савелия, но в чем было отличие Майкин понять не мог.
Избитый, от которого дул сильный ветер, очнулся, рывком сел и взглянул исподлобья на Майкина.
— Что же ты за тварь такая? — отплевываясь, спросил он.
Майкина охватила великая гамма чувств: злость, отчаяние, стыд, всесокрушающая жалость к мокрым от бензина людям.
— Простите меня, — сказал Майкин и показал на Музу. — Это не я. Это она.
— Она значит? — уныло произнес избитый. — Что же ты с ней не борешься, если это она?
— У меня не получается.
Майкин вскрикнул от пронзительной боли во лбу, словно давление внутри головы грозило разорвать череп.
— Ты плохо себя ведешь, — строго сказала Муза.
— Да пошла ты, — выдавил Майкин. Он напрягся, чтобы перебороть спазм и казалось начало получаться, но ему резко свело поясницу, пах, желудок.
Вдруг пленники, глядя куда-то за спину Майкину зароптали с невероятной смесью восторга и ужаса:
— Мирные призраки. Они смотрят на него.
Муза и Майкин обернулись. В пяти метрах от них стояли трое. Смуглый мальчик с волосами до колен, трехглазая старушка в меховых лохмотьях и плосколицая девушка, в похожем на мятую пленку сарафане. Майкин отшатнулся. Вновь, не понятно как, ему было очевидно: эта троица вообще не люди, они даже не материальны.
Приспешники Музы вынесли в центр круга две большие музыкальные колонки. Громко заиграла песня в исполнении Виктора Майкина «Бесконечность».
Грудная клетка Майкина поднялась, легкие наполнились воздухом, изо рта выплеснулось:
— Жги!
Омоновец бросил горящую спичку в растекшийся бензин. Все семнадцать пленников вспыхнули и закричали. Жар пламени ударил в лицо Майкина. Он хотел, но не мог отвернуться, не мог даже закрыть глаза, чтобы не видеть извивающихся жертв на бетонных плитах. В нос забилась паленая вонь.
За «Бесконечностью» последовал «Сон», затем «Легкие слова». Сподвижники Музы на все лады подпевал песням из колонок.
Горящие пленники постепенно замолкали, но еще продолжали двигать конечностями. Майкина накрыла новая волна ужаса. От тел в огне начали отпочковываться бесформенные тени. Они принимали очертание не то крупных птиц, не то летающих змей. Вскоре десятки теней бешено кружили вокруг Майкина.
Розоватые облака в утреннем небе разлетелись в клочья. Воздух словно бы стал упругим, звенящим. Майкин понял, каким-то непостижимым образом, что природа противится происходящему. Деяние совершается злое.
Рука его взметнулась, и кружащие тени взмыли в небо. Муза и остальные — Майкин больше не мог видеть в соучастниках казни людей — провожали тени взглядами.
Музыку выключили, начали грузить колонки на пикап. На дорожных плитах слабо дымились трупы. Вдруг наступила тишина, пронзительная до шума в ушах. Приспешники Музы насторожились. Над заброшенной стройкой вспыхнул алый шар, размером в два этажа.
Шар опустился за недостроенное здание. Через минуту в круг вошли одиннадцать человек. Впереди шествовал высокий мужчина в белом плотном плаще с красной эмблемой на груди — снежинка в круге. Сердитое лицо его было испещрено искусным шрамированием. За ним шла скуластая девушка в кожаном костюме. Она, как мячик, перебрасывала из руки в руку прозрачный пузырь. Остальные девять, держа наизготовку автоматы, осторожно ступали, они были в шипастой панцирной форме, головы закрывали полированные шлемы. Майкин узрел: предводитель и меднокожая девушка были той же странной породы, что и сожженные, автоматчики же обычные люди.
Приспешники Музы зашипели, застонали, некоторые почти залаяли. Омоновцы заслонили собой Майкина. Лысый в белом плаще махнул рукой и те с дикими воплями разлетелись в стороны.
— А-а-у-у-а! — раскрылся нереально широко рот Майкина. Омоновцы поднялись и недовольно ушли.
— Что ты себе позволяешь? — на ходу сказал лысый в белом плаще. — Нельзя было дождаться меня? Надзор чуть не отправил за горизонт гонцов за охотниками. Ты хоть представляешь, чего мне стоило убедить местных олухов, что это неспецифичный пролом в Покрове? Но не все поверили. Пришлось лишиться трех умнейших, полезнейших мне людей. Зачем ты устроила месиво на поле?
— Ближе не подходи, Карохар, ты мне не нравишься, — синхронно сказали Муза и Майкин.
Карохар остановился.
— Я пришел не за любезностями.
— Тогда зачем?
— Ты сейчас же летишь со мной, — потребовал Карохар. — Ключи подобраны, к слиянию все готово.