Миллер уставился на звезды, словно надеялся получить от них ответ. И с изумлением увидел его. Полоса Млечного Пути, неисчислимая россыпь звезд, осталась в небе. Но виделась под другим углом. Эрос сменил вращение, перешел в другую плоскость эклиптики.
Для «Наву» мгновенное изменение курса без разрушения корабля было невозможно. Он и не менял курса. Объем Эроса — что-то около шестисот кубических километров. До «Протогена» в нем умещался второй по величине порт Пояса.
Однако станция Эрос, даже не стряхнув с себя висящего на магнитных подошвах Миллера, увернулась.
Глава 49
Холден
— Срань господня, — невыразительно пробормотал Амос.
— Джим, — в спину Холдену сказала Наоми, но он только рукой махнул и открыл канал связи с Алексом.
— Алекс, мы и вправду видели то, что говорят мои датчики?
— Да, капитан, — ответил из рубки пилот. — Радар и оптика в один голос уверяют, что Эрос отскочил на двести кэмэ по вращению меньше чем за минуту.
— Срань господня, — все тем же совершенно бесстрастным тоном повторил Амос. Металлический лязг открывшихся и закрывшихся палубных люков отдался по кораблю, указывая, что Амос лезет к ним по трапу.
Холден подавил вспышку раздражения на механика, оставившего свой пост. С этим он разберется потом. Прежде ему надо было увериться, что вся команда «Росинанта» не страдает коллективными галлюцинациями.
— Наоми, дай связь, — попросил он.
Та обернула к нему пепельное лицо.
— Как ты можешь… так спокойно? — спросила она.
— Паника никому не поможет. Надо понять, что произошло, чтобы составить разумный план. Пожалуйста, переключи связь на меня.
— Срань господня, — проговорил Амос, выбираясь на палубу поста. Коротко лязгнул, закрывшись за ним, люк.
— Не помню, когда я приказывал тебе покинуть пост, матрос, — проговорил Холден.
— Разумный план… — Наоми повторила его слова так, будто они прозвучали на незнакомом, но смутно понятном языке. — Разумный план!
Амос бросился в кресло с такой силой, что гелевая подушка обняла его и не позволила подскочить.
— Эрос — здоровенная хреновина, — сказал он.
— Разумный план. — Наоми разговаривала сама с собой.
— То есть охренительно большая, — поправился Амос. — Знаешь, сколько энергии ушло, чтобы раскрутить этот камешек? Его же годами раскручивали!
Холден надел наушники, чтобы отстранить голоса болтунов, и снова вызвал Алекса.
— Алекс, Эрос меняет скорость?
— Нет, кэп. Торчит скалой.
— Вот и хорошо, — сказал Холден. — У Наоми с Амосом клапана сорвало. Ты там как?
— Не сниму руки с рычага, пока этот ублюдок в пределах видимости, можешь не сомневаться.
«Слава тебе, Господи, за военную выучку», — подумал Холден.
— Хорошо, удерживай нас на постоянной дистанции пять тысяч кэмэ до новых распоряжений. Дай знать, если он снова сдвинется хоть на дюйм.
— Роджер, капитан, — подтвердил Алекс.
Холден медленно снял наушники и обернулся к остальной части команды. Амос рассеянно уставился в потолок, подсчитывая на пальцах.
— Даже не могу с ходу припомнить массы, — заговорил он, ни к кому не обращаясь.
— Около семи тысяч триллионов кило, — подсказала Наоми. — Плюс-минус. А тепловая подпись сдвинулась градуса на два вверх.
— Господи! — простонал механик. — В уме не подсчитать. Сколько нужно, чтобы разогреть на два градуса такую массу?
— Много, — отрезал Холден. — Так что пойдем дальше…
— Около десяти экзаджоулей, — ответила Наоми. — Это прикидочно, и я не учитывала объема и прочего.
Амос свистнул.
— Десять экзаджоулей — это что, пара гигатонн термического заряда?
— Около десяти кило, непосредственно обращенных в энергию, — ответила Наоми. Голос ее стал тверже. — Только это, конечно, невозможно. Разве что чудом.
Холден почти физически ощутил, как его рассудок вцепился в слова Наоми. Она, в сущности, самая умная из всех, кого он знал. И сейчас она обратилась прямо к неясному страху, который он затаил со времени прыжка Эроса: что это волшебство, что протомолекула не повинуется физическим законам. Потому что, если это так, у человечества не остается никаких шансов.
— Объясни, — сказал он.
— Ну, — ответила она, щелкая клавиатурой, — от одного нагрева Эрос бы с места не сдвинулся. Поэтому я принимаю, что это остаток тепла от того, что они там сделали на самом деле.