Читать онлайн "Пространство (сборник)" автора Винокуров Евгений Михайлович - RuLit - Страница 22

 
...
 
     



Выбрать главу
Загрузка...

— Не мо...— Да я вам говорю!

Земным овладевая шаром,—

Покой? Да где он? Нет как нет! —

Сенсация лесным пожаром

Уж охватила континент.

За новостью опешим, за всякой!

Давай известий!.. Без помех

Слюнявой бешеной собакой

Сенсация кусает всех,

Готовьте люминала тонны!

Бессонница вползла в дома.

Сенсация — хоть ставь кордоны! —

Как в средние века чума.

Молва несётся языкаста

На материк с материка!..

...Но старого Экклезиаста

Уж с полки достаёт рука,

1970

ЛОЖЬ

Об истине и не мечтая,

я жил среди родни, и сплошь

вокруг меня была простая,

но разъедающая ложь.

Со смаком врали, врали сладко,

Кто просто лгал, а кто втройне...

Но словно смутный сон, догадка

тоскливо брезжила во мне.

Я робок был, и слаб и молод,

я брёл ночами сквозь туман,

весь в башнях, шпилях, трубах город

был как чудовищный обман.

Я брёл в ботинках неуклюжих,

брёл, сам с собою говоря...

И лживо отражалась в лужах

насквозь фальшивая заря.

1973

НАСТРОЕНИЕ

Пусть беспрестанны наставления,

Советы, как себя вести,

Но яростные настроения

Способны всё снести с пути.

Пусть близко мне до постарения,

И пусть всё валится из рук,

Но яростные настроения

Преображают всё вокруг.

То сетования, то томления,

То радостная полоса...

Смотри, смотри-ка: настроения

Меня несут как паруса!

Ведь мира нет и под оливами...

И настроенья быть должны

По сути самой прихотливыми:

То вдруг белы, то вдруг черны.

То вьются облачными кудрями...

Их принцип неопределим,

Так своенравны, так причудливы.

Неуправляемы, как дым!

Вот так выходят в наступление.

Земля под поступью трещит:

Воинственное настроение

Я впереди несу как щит.

Тоски случайной обострение.

Сбить может с ног любой пустяк!

Я подымаю настроение

Высоко над собой как стяг.

Лишь чуть — и смог я стать бы гением!

Лишь чуть — и смерть мне нипочём!..

Встаю, и вечность настроением

Я протыкаю как мечом.

1968

МОРОЗ НА УРАЛЕ

Был в детстве день. Дымящийся мороз,

Оранжевое солнце из-за леса,

Да иней металлических полос

На розвальнях, лежавших у навеса...

А я не знал, что это всё всерьёз!

И полоз я лизнул для интереса,

Так, как-то просто... И язык прирос

Вдруг намертво к поверхности железа.

Его я с болью, с мясом отодрал!..

Мне часто вспоминается Урал,

Себя я помню плачущим, чумазым...

С тех пор я прожил жизнь уже почти.

Ты сердцем только, друг, не прирасти,

Ведь отдирать-то будешь с болью, с мясом.

1968

ПАМЯТЬ

Мнемозина — по-древнегречески память.

Её когда-то звали — Мнемозина

И поклонялись ей.

На мой же взгляд,

Она ведь просто вроде магазина

Универсального

или, вернее, склад,

Где весело навалены на полки

События за многие года.

И кажется, того гляди, подпорки

Не выдержат и рухнут — и тогда

Как я в поднявшейся неразберихе,

В том хаосе ночном, как в том аду

Облупленный твой домик на Плющихе,

В нём комнату, а в ней тебя найду?

Тьма беспросветна вечности.

Найду ли,

Хлебнув забвенья из ночной реки:

Испуг во сне, и лифчик твой на стуле,

И две

ко мне протянутых

руки?

1962

* * *

Мир облиняет, Выцветут все краски.

И будет чернота.

И я готов

Бродить средь грубо проступившей кладки

Рогож суровых и простых холстов.

Как будто бы раздели и разули!

Наряд боярский сброшен.

Средь пустот

И чёрных балок — там клочок лазури,

Там золотце последнее блеснёт.

И буду я средь бедствия такого

Стоять один, в себе всё истребя.

И вот последним вылиняет слово

«Любимая»,— я так ведь звал тебя.

1962

ГОСУДАРСТВЕННОСТЬ

Я научился понимать

Явления большого ряда...

Меня вела за ручку мать

Туда, на таинство парада...

Сперва пехоты шли полки

Вдруг пушки — без конца и края!..

И, страшно выкатив белки,

Я только охнул, обмирая.

Людей пугая не со зла,

В воинственных доспехах бранных,

Мощь государства снизошла.

В знамёнах. В трубах. В барабанах.

И чтобы шире даль была,

На плечи взял меня верзила...

Меня до пяток потрясла

Вдруг государственности сила!

Бьют в камень миллионы ног.

Пехота движется морская.

И маршал, вытянув клинок,

Стоит, колонны пропуская.

И снова ужас охватил

Мистический, как и вначале,

Когда о стонущий настил

Тупые танки застучали.

...На площади клочки сенца.

Дрожит под маршалом кобыла...

И государство, как птенца,

Меня крылом своим накрыло.

1966

* * *

В это время в малиновой шапке начальник

Дал сигнал. Я к вагону рванул прямиком,

На отлёте держа алюминиевый чайник,

Неопрятно плескавшийся кипятком.

На подножку хотел я вскочить. Без сноровки

Промахнулся, но поручни крепко схватил.

И походных ботинок пудовых подковки

Заскребли о бегущий перронный настил.

И повис я. И как у канатной плясуньи,

Что готова вот-вот потерять высоту,

Зябко волосы мне шевельнуло безумье,

И почувствовал я привкус крови во рту.

Поезд мчал. Я пытался подняться и, тужась,

Вверх хотел подтянуться усильем одним.

И под танец колёс, нагнетающих ужас,

Горло мне разодрало вдруг воплем немым.

Я висел, ручку чайника больно сжимая

В пальцах, красных от бешеного кипятка...

И летела черта надо мною прямая

Горизонта,

отчётлива и далека.

1962

     

 

2011 - 2018