В конце концов Серж взобрался на самую высокую груду обломков и стал оглядывать парк с его развернутыми повсюду огромными зелеными скатертями, отыскивая среди деревьев серое пятно павильона. Альбина, сделавшись серьезной, молча стояла рядом с ним.
– Павильон там, направо, – сказала она, хотя он и не спрашивал ее. – Это все, что осталось от здешних построек… Видишь, в конце этой липовой аллеи?
И снова оба замолчали. А потом, словно продолжая вслух невысказанные ими мысли, Альбина произнесла:
– Когда он шел к ней, ему надо было спускаться по этой аллее; потом он огибал те вон толстые каштаны и входил под липы… Идти ему приходилось не больше четверти часа.
Серж не раскрывал рта. На обратном пути они прошли по аллее, обогнули и толстые каштаны и вступили под липовые своды. То был путь любви. На траве они старались обнаружить следы шагов, какой-нибудь оторвавшийся бантик, какой-нибудь пахнущий прошлым предмет, – словом, какой-нибудь знак, который бы ясно показал им, что они – на тропинке, ведущей к радости жизни вдвоем. Наступала ночь; парк уже замирающим, но еще громким голосом взывал к ним из глубины своей зелени.
– Погоди, – сказала Альбина, когда они подошли к павильону. – Ты поднимись наверх только минуты через три.
И она весело побежала и заперлась в комнате с голубым потолком. Заставив Сержа дважды постучать в дверь, она наконец немного приоткрыла ее и встретила его старинным реверансом.
– Добрый вечер, дорогой мой сеньор, – сказала она и поцеловала Сержа…
Эта выдумка в высшей степени им понравилась. Они совсем по-ребячески стали играть во влюбленных, словно стараясь вызвать к жизни ту страсть, которая некогда умирала в этом приюте неги. Они учились ей и как будто отвечали урок, очаровательно ошибаясь. Они не умели целоваться в губы, а только в щеку… В конце концов они принялись, звонко смеясь, танцевать друг против друга, не умея иначе выразить то удовольствие, которое доставляла им их любовь.
IX
На следующее утро Альбина захотела с рассветом отправиться на большую прогулку, которую задумала еще накануне. Она весело топала ножками и говорила, что они за день не обернутся.
– Куда же ты меня поведешь? – спросил Серж.
– А вот увидишь!
Но он взял ее за руки и посмотрел ей в лицо.
– Надо быть разумными, не правда ли? Я не хочу искать ни твоей полянки, ни твоего дерева, ни твоей смертоносной травы. Ты ведь знаешь, что это запрещено.
Она слегка покраснела и запротестовала: она вовсе и не думала об этом. Но затем прибавила:
– Однако если мы найдем, не разыскивая, а так, случайно, неужели ты не сядешь там, рядом со мной?.. Значит, ты меня мало любишь!
Они отправились. Пересекли напрямик цветник и даже не остановились, чтобы посмотреть на пробуждение цветов, омывавших свою наготу росою. Утро было совсем розовое, как улыбка прекрасного ребенка, который приоткрывает глаза, лежа на белой подушке.
– Куда ты ведешь меня? – повторил свой вопрос Серж.
Но Альбина смеялась и не хотела отвечать. Когда же они подошли к водной глади, прорезавшей сад в конце цветника, ошеломленная Альбина остановилась. Река от недавних дождей была еще сильно вздута.
– Нам ни за что не перейти, – пробормотала она. – Обыкновенно я снимаю башмаки и подбираю юбки. Но сегодня вода будет нам по пояс.
С минуту они шли вдоль берега в поисках брода. Альбина говорила, что это ни к чему, что ей все переходы известны. Когда-то здесь был мост, но он обвалился, засыпав реку большими камнями; между ними вода бежит и пенится.
– Садись ко мне на спину, – предложил Серж.
– Нет, нет, не хочу! Ты еще поскользнешься, и мы оба хлебнем воды… Ты и не знаешь, какая предательская штука эти камни!