– Мы, значит, не пойдем больше на прогулку? – спросил Серж несколько дней спустя.
И, видя, что Альбина с усталым видом пожимает плечами, прибавил, как бы посмеиваясь над ней:
– Выходит, ты отказалась от поисков своего дерева?
Оба обратили это в шутку. Целый день они смеялись сами над собой. Никакого дерева вовсе не существует. Это сказка, бабушкина сказка. И все-таки они говорили об этом с легкой дрожью. А на следующий день порешили, что пойдут гулять в самую глубь парка, в рощу высоких деревьев, которых Серж еще не видал. В то утро Альбина ничего не захотела брать с собою. Она была задумчива, даже немного грустна и улыбалась особенно кротко. Они позавтракали и в парк спустились поздно. Солнце уже поднялось высоко, оно нагоняло истому, так что оба медленно шли друг возле друга, ища тени. Они не задержались ни в цветнике, ни во фруктовом саду, через которые лежал их путь. Войдя в прохладную и густую тень, они пошли еще медленнее и, не говоря ни слова, а лишь глубоко вздыхая, погрузились в благоговейное молчание леса. Уже одно то, что они укрылись от солнечных лучей, видимо, принесло им большое облегчение. Потом, когда вокруг них остались только листья да листья, не оставлявшие никакого просвета в залитые солнцем отдаленные части парка, они, улыбаясь, но в какой-то смутной тревоге, взглянули друг на друга.
– О, как здесь хорошо! – прошептал Серж.
Альбина кивнула головой и ничего не ответила. У нее словно сдавило горло. Теперь Серж не держал ее за талию, как обычно; они шагали, склонив головы, и даже не касались друг друга раскачивающимися опущенными руками.
Вдруг Серж остановился. Он заметил, что со щек Альбины капают слезы, словно вплетаясь в ее улыбку.
– Что с тобой? – воскликнул он. – Тебе больно? Ты ушиблась?
– Нет, нет, уверяю тебя… Я смеюсь, – отозвалась она. – Сама не знаю почему, но запах этих деревьев вызывает у меня слезы.
И, посмотрев на него, добавила:
– А ты ведь тоже плачешь! Видишь, как здесь хорошо!
– Да, – прошептал он, – эта тень точно обволакивает тебя! Войдешь в нее, и так сладко становится, прямо до боли. Не правда ли?.. Но скажи мне, нет ли у тебя какого-либо повода для грусти? Не перечил ли я тебе в чем-нибудь? Не сердишься ли ты на меня?
Альбина поклялась, что нет. Она очень счастлива.
– Если так, то почему ты не хочешь повеселиться?.. Давай поиграем, побегаем!
– О нет, только не бегать! – отвечала она, и лицо ее приняло выражение взрослой девицы.
Тогда Серж заговорил о других играх: можно, например, влезать на деревья и разыскивать гнезда, собирать землянику, рвать фиалки. Но Альбина с некоторым нетерпением возразила:
– Мы слишком взрослые для этого. Глупо вечно играть да играть. Разве тебе не приятнее попросту идти рядом со мной, спокойно-спокойно?
В самом деле, она двигалась с такой грацией, что Сержу сейчас показалось самым большим удовольствием на свете прислушиваться к стуку ее каблучков по жесткой земле аллеи. До тех пор он еще ни разу не обращал внимания на изящное покачивание ее стана, на то, каким змеиным извивом волочилась за ней по земле юбка. Для него стало неисчерпаемым источником радости смотреть, как она степенным шагом идет рядом с ним. Столько неведомых прелестей открывалось ему в малейшем изгибе ее стройного тела!
– А ведь ты права! – воскликнул он. – Лучше всего идти именно так. Если ты захочешь, я пойду с тобою на край света.
Однако через несколько шагов он спросил, не устала ли она. А потом дал понять, что он и сам не прочь отдохнуть.
– Мы могли бы посидеть, – прошептал он.
– Нет, – отвечала она, – мне не хочется!
– Знаешь, давай полежим, как тогда на лугу. Нам будет тепло и уютно.
– Не хочу! Не хочу!
И, испуганно отскочив, она ускользнула от протянутых к ней мужских рук. Тогда Серж назвал Альбину глупенькой и вновь попытался поймать ее. Но едва он дотронулся до девушки кончиками пальцев, она так отчаянно вскрикнула, что он остановился и сам задрожал.
– Я сделал тебе больно?
Альбина ответила не сразу; она сама удивилась, что закричала, и сейчас уже смеялась над своим страхом.
– Нет, оставь меня, не мучь… Что бы мы стали делать сидя? Мне больше нравится ходить.
И с важным видом, будто в шутку, прибавила:
– Ты сам знаешь, я ищу свое дерево.
Тогда он принялся смеяться и предложил поискать вместе. Теперь Серж вел себя кротко и нежно, чтобы как-нибудь снова не напугать ее. Он видел, что она вся дрожит, хотя и идет рядом с ним прежней медленной поступью. Ведь то, чего они хотят, запрещено и счастья им не даст! Он сам, как и она, почувствовал себя во власти какого-то сладостного страха. При каждом отдаленном вздохе леса он вздрагивал. Запах деревьев, зеленоватый свет, струившийся с высоких ветвей, едва слышный шепот кустарников – все это наполняло обоих радостной тревогой, как будто, свернув с первой тропы, они могли выйти прямо навстречу какому-то грозному счастью.