Теперь вот сижу в конференц-зале и пялюсь во все глаза на мужчину рядом с Беллой Станиславовной. Я настолько удивлена, что не могу не то что сказать что-то тычущей мне в бок локтем Лене, но даже просто пошевелиться. Он так сильно похож на того «моего» Стаса! У меня от нервов потеют ладони, а желудок снова сводит. Не могу поверить, что это на самом деле он. Это слишком невероятное совпадение. Я боюсь обрадоваться и обмануться. Мне казалось, эти его рассказы о переводе — это просто сладкие обещания, что обычно льют в уши мужчины женщинам после секса, чтобы не выглядеть мудаками.
— А теперь позвольте вам представить моего племянника Станислава Константиновича, — торжественно произносит Белла. — Он займёт место моего заместителя по развитию.
Она уступает мужчине трибуну. Станислав благодарит её и зал за аплодисменты. Я сижу в оцепенении. В голове всплывает, как Стас упоминал о своём брате и о родственнице, что заменила ему мать. Я сильно сожалею, что не задавала ему вопросы, пока была возможность. Кажется, имей я чуть больше деталей, то смогла бы сложить два и два и понять, что он и есть тот, кого так часто вспоминают наш Вячеслав Константинович и Стервелла.
Я смогла бы понять, что действительно могу продолжить наш роман со Стасом уже здесь в России. От этой мысли по телу проходит истома. Но ту же секунду в груди появляется другое, менее приятное чувство. Если Стас — племянник Беллы Станиславовны, значит, он явно мне не ровня. Выходит, всё с самого начало было не в серьёз. И все эти его рассказы про одиночество были пустым трёпом, а я, простушка, купилась на них. Осознавать это неприятно, хотя всё уже в прошлом. Моя душа в смятении. Нервное напряжение никак не отпускает.
— Лен, я выйду, — шепчу я соседке. Она смотрит на меня сочувственно.
— Иди, несчастье. Только совсем не уходи, а то менеджеру нашему попадёт.
— Да я просто в туалет, — подхватываю сумку и пригнувшись будто в кинотеатре выхожу через дверь в конце зала. Краем глаза замечаю, что Станислав как будто идёт за мной. Списываю всё на воображение и, ускорив шаг, спешу по коридору до уборной.
— Вика! — слышу голос позади, и сердце замирает. Это он! Совершенно точно он. Но как я могу теперь надеяться на что-то, после того, как сама бросила его?
Оборачиваюсь и вижу его вблизи. Знакомые до боли черты лица: полные нежности глаза, губы, зацелованные мной до боли, ласковая улыбка. Как сильно я хочу подойти к нему сейчас и обнять! Но тут за спиной его появляется старший брат. Розовые очки разбиваются на моих глазах. Нет, передо мной не Стас из моего курортного романа, а Станислав Константинович, племянник нашей Стервеллы. И приехал он не ко мне, а очевидно по каким-то своим делам.
— Какие-то проблемы? — спрашивает Вячеслав Константинович, глядя на меня.
Боже, он что решил изобразить из себя рыцаря в сияющих доспехах? У меня глаза закатываются так сильно, что едва не описывают круг вокруг своей оси. «Никаких проблем не было, пока ты не появился», — хочется ответить мне, но нельзя. Субординация, чтоб её!
— Всё в порядке, — отвечаю я и отступаю назад к уборной. Мутит всё сильнее. Я понимаю, что если сейчас не уйду, то точно доведу до греха. Благо, Стасу звонит её величество, Белла Станиславовна, и требует обоих господ к себе. Я скрываюсь за дверью дамской комнаты.
***
— С ума сойти, вот это история! — вздыхает Марго. — Но ты уверена, что беременна?
Я крепче сжимаю в руке тест с голубым колпачком, напоминающий больше термометр. Подруга замечает это и делает сочувственное лицо.
— Прости, — выдыхаю я. — Пришлось воспользоваться твоей уборной. Если кто-то из моих домашних найдёт упаковку или, не дай Бог, сам тест, такой скандал случится.
— Но ты ведь вечно не сможешь скрывать, — осторожно замечает Марго. — Однажды они всё поймут, хочешь ты этого или нет.
— Не поймут, — возражаю я и отвожу взгляд. — И вечно скрывать не придётся.
— Ты собираешься сделать аборт? — подруга понижает голос и, округлив глаза, испуганно смотрит на меня.
— А что ещё мне остаётся? — отвечаю я. — Сейчас у меня есть знания для работы и перспективы для карьерного роста. Мои заслуги уже отмечают менеджеры. Повышение — это только вопрос времени. Но если я даже уйду в декрет, в чём я, кстати говоря, очень сильно сомневаюсь — скорее всего меня просто вынудят уйти по собственному желанию… Так вот, даже если я уйду в декрет, то обратно меня возьмут только каким-нибудь инженером по заточке карандашей с зарплатой в пятнашку.
— И я так понимаю, что с отцом ребёнка ты поговорить не собираешься? — Марго смотрит на меня скептически и складывает руки на груди. Я только вздыхаю в ответ.