— Бредит? Может, из-за сотрясения? — задумалась регистратор.
— Я тебя умоляю, — протянула медсестра и с усмешкой затрясла своими кудрями, — после сотрясения такой бред в голову не придёт. Эта Молчанова и до столкновения с машиной ударенная была на всю голову.
— Насть, а чего она говорит то несуразного? Заинтриговали! — Надежда обратилась в слух и затаила дыхание в предвкушении новой сплетни для больницы.
— Да возомнила себя Снегурочкой, — хихикнула Настя и туманно перешла на смешливый шепоток, — Деда Мороза ей подавай. Не, ну ты прикинь! Я, может, тоже хочу звезду с неба, Сириус какой-нибудь. Я говорю, она ударенная. Захарчик, — медсестра пробежала пальчиками по спине врача и расхохоталась, — давай эту Снегурку на наркотики проверим?
— Ничего смешного, — шикнул врач на медсестру, — то, что эта Акулина живая осталась, не иначе, как Новогоднее чудо. И глазки мне перестань строить, на нас все смотрят.
— Ой, ой, ой, — блондиночка надула обиженно пухлые губки, — Новогоднее чудо. Чудо это ты сотворил своими талантливыми руками, — повысила она голос и без зазрения совести призывно провела ладонью по руке врача, — в ординаторской поговорим, светило медицины.
— Новогоднее чудо, — взволнованно повторила Надежда и виновато взглянула на безумного мужчину...безумно влюблённого, — пациентка не бредит. Вон Дед Мороз дожидается свою Снегурочку. Пустить его к ней, Захар Петрович?
Врач и медсестра в изумлении посмотрели в сторону суетливого Деда Мороза, жадно ищущего пытливыми серо-карими глазами ответы на свои животрепещущие вопросы.
— Дедушка, а Дедушка, — маленький веснушчатый мальчик со взлохмаченными рыжими волосами и сломанной левой рукой в гипсе вертелся вокруг Деда Мороза, что грозно топтался напротив больничной регистратуры, не сводя глаз с врача, медсестры и регистратора, пытаясь по их губам что-то прочитать, — что у тебя в мешке? Подарки? А мне дашь? Дай! Хочууууууу!
— Ну-ка, цыц рыжий цыплёнок, — пробасил Дедушка, — чего расшумелся? Где твоя мамка?
— Ну дай, — захныкал ребёнок, — машинку полицейскую! Хочу!
— Иди отсюда подобру-поздорову, — чуть прикрикнул Дедушка на мальчишку, повисшего на мешке с подарками на одной правой руке, уцепившись ногами, — малой, реально не до тебя. Уйди с дороги, я за Снегурочкой своей примчался, а не подарки детишкам раздавать.
— Ого! — восхитился мальчик, сполз с мешка и огляделся по сторонам. — За Снегурочкой? Примчался? А где твои олени?!
— Боже праведный! Изыди! — гаркнул Дедушка и затряс гневно мешком с подарками, выудив из него игрушечную лопату. — Рыжий, рыжий, конопатый! Убил дедушку лопатой!
— Ааа! Мама?! — взревел ребёнок, и рядом с ним тут же заохала черноволосая моложавая женщина, держа в одной руке стаканчик с кофе, а в другой приоткрытую пачку тонких сигарет.
— Что моё солнышко? Кто моего рыжика посмел обидеть? — ласково пролепетала мама сыночку, присаживаясь на корточки на высоких шпильках кожаных длинных сапог, уходящих под короткую юбку кожаного обтягивающего платья.
— Плохой! — мальчик указал пальчиком на Деда Мороза. — Плохой! Злой! Машинку зажал, обозвал, ударил лопатой! — продолжил вопить, обливаясь слезами.
— Ударил?! Лопатой?! — процедила женщина, оскалившись белозубой улыбкой сквозь толстый слой ядовито-красной помады, приблизилась к Дедушке и вылила обжигающий кофе ему на лицо. — Ах ты ж паршивец, детей бить вздумал! Волшебник хренов! Да я на тебя в полицию заявлю! Да ты у меня сядешь и не выйдешь!
— Рот закрыла и послушала меня, — скомандовал резко Дедушка, и женщина послушно замолчала, — мамаша года. Зубы себе сделала, в секс шопе разоделась, сиськи накачала, посмолила. Ничего не забыла?
— Втащить тебе за оскорбления я забыла, — взвизгнула та и ударила Дедушку кулаком по лицу, острым ноготком оцарапав ему щёку до крови.
— Ну ты и стерва! — скривился мужчина, прикладывая мокрую горячую от кофе бороду к саднящей царапине. — Повезло тебе, что я женщин не бью. Ты, милочка, забыла заняться воспитанием сына. Он у тебя врёт, как не в себя. А я, — пошатнулся он, хватаясь за сердце, и горько обронил, — а у меня здесь невеста, по скорой привезли. Снегурочку мою машина сбила. И мне никто ничего не говорит о ней, — взвыл отчаянно Дедушка, — видите ли, не по закону. Штампа у меня нет в паспорте, что муж я ей. Да, у меня нет штампа. Не зарегистрировали мы нашу любовь с Акулиной, не уведомили государство о делах сердечных. А у них законопослушных врачевателей сердца нет.
Женщина стыдливо замерла от услышанного, смахнув с лица непрошенную слезу и окинув суровым взглядом шкодливого сына. Ей не раз про него говорили, что мальчик привирает и наговаривает на других, а она не хотела верить, думала, это враки, ведь маленький рыжик...добрый и честный мальчик. А ему за свои хотелки ничего не стоило оболгать человека, глядя при этом честно-пречестно в глаза любящей матери, верящей ему безоговорочно.