«Как люблю?», — спросила Акулина безмолвно одними губами у Деда Мороза, чьи глаза потемнели от страсти, и с замиранием сердца замолчала, зажмурив глаза.
«Два признания в любви за один день...это как-то слишком, наверное. Слишком много. Слишком непозволительно. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. И, к сожалению, слишком невозможно, потому что ни с Альбертом...Тимуровичем, ни с Дедушкой нам вместе не быть. У Сириуса так то, несмотря на его увещевания, есть красотка Мэри, до красоты которой мне, как до Луны. А Деда Мороза я толком и не видела, и не знаю. Но и у него, вероятно, есть избранница, он же мне говорил по телефону, что обидел красна девицу одну ненароком, и надобно ему прощения у той испросить. Стал бы мужчина перед абы какой девушкой виниться? Нет, конечно. С другой стороны, может, я себя напрасно накручиваю и попусту сдерживаю порыв своих чувств? Зойка бы не тушевалась. Вон взяла быка за рога, точнее «шейха» заморского, да укатила с ним на Турецко-Арабские берега без зазрения совести и сердечно-душевных терзаний. И правильно сделала подруга, счастье то надо ковать своими руками и брать с пылу с жару без колебаний, а не томиться в ожидании, пока поостынет. Правильно то правильно, вот только я не бойкая Зойка, да и запуталась в делах амурных-тужурных, как бы выразился Сириус. И с каких это пор вы, Альберт Тимурович, стали для меня Сириусом? И кто же из вас двоих мне сердцу милей, вы или молодой Дедушка Мороз? Разобраться бы в себе. Ох! А ведь в чём-то вы схожи меж собой. По крайней мере в том, что оба не свободны и почём зря дурите мне голову и сердце бередите! Да я из-за вас под машину попала и в больнице оказалась в конце концов, преподаватель Сириусов! А вы, уважаемый волшебник, чего медлите, вокруг да около ходите, намёки намекаете, а лицо своё скрываете? Нет, Зойка бы тотчас ухватилась за вас двоих, да сама бы обоих расшевелила, соблазнила и взяла в оборот. А мне, ой как стыдно, веду себя с вами, как ветреная особа, и с трепещущим сердечком думаю то об одном, то о другом, а я же не такая влюбчивая. Я же!», — всполошилась мысленно девушка и тут же воскликнула.
— Как Молчанова? Второй раз ты меня по фамилии называешь, суженый-ряженый! — Акулина широко распахнула глаза и прерывисто задышала, но никого в палате не застала. — Что за безобразие? Нет?! Нет, нет и нет! — горько всхлипнула она. — Ты снова мне приснился, Дедушка?!
Палата была пуста, и ничего в ней о недавнем присутствии Деда Мороза не говорило. Акулина резко скинула с себя одеяло и спрыгнула с койки, заметавшись, чтобы удостовериться в том, что Новогодний волшебник ей лишь померещился.
— Вот и разобралась в себе. Вот и размечталась дурочка влюблённая, — бросилась в слезах девушка к окну, — простуженная и стукнутая, — она посмотрела вниз, по припорошенным тропам около больницы сновали медицинские работники, пациенты, посетители и с десяток разных Дедов Морозов, — и ни одного моего среди них. И никакого просвета в унылой, серой молодости. И надежды даже малюсенькой на Новогоднее чудо нет.
Акулина забралась обратно на койку, укутавшись в одеяло, явив свету лишь своё ясное, заплаканное личико.
— Нет, какая же ты Снегурочка, — заливисто рассмеялась запыхавшаяся сногсшибательная женщина с размазанной помадой, — ежели попрятала красоту свою ото всех в одеяле? Чего скуксилась в сугробище палатное?
— Эм, — замялась девушка, скинув с головы одеяло, — вы кто? К кому?
— Да к тебе, милая, — незнакомка уселась на стул, закинув ногу на ногу, отчего и без того короткая юбка поднялась, оголив бедро со стрелкой на чулке, — прости за внешний вид, — сконфузилась Глаша, уловив на себе смущённый взгляд Акулины, — сама понимаешь, пока вам с Дедом Морозом свидание организовывала, увлеклась чутка. Ну-с, рассказывай, не молчи, Молчанова. Как оно, встретила своего молоденького Морозика?
— Так он взаправду ко мне приходил? — охнула девушка, и из глаз снова брызнули слёзы.
— Боже мой, ты чего сырость развела? — всколыхнулась черноволосая красотка и присела к Акулине. — Я то порадоваться пришла, что доброе дело сделала и влюблённых воссоединила. А она ревёт. Ты рёва-корова или красавица-Снегурочка, ради которой страстный Дед Мороз всю больницу на уши поставил?
— Правда? — радостно спросила девушка.
— Кривда, — усмехнулась Глаша и платочком промокнула Акулине слёзы, — таки чего у нас глаза на мокром месте?
— Он явился, признался в любви и исчез, — прогнусила девушка, шмыгая носом.