— Спи моя радость, усни. А я пока соображу, куда пойти, куда податься, кому б отдаться, — последнюю фразу Зоя произнесла в трубку, по инерции ответив на входящий звонок, и услышала в ответ сопение или шипение, — алло, кто это? Вас не слышно, — девушка глянула на телефон, чтобы понять, кто ей звонит, но номер был незнакомым.
— А ты шейху отдайся, тебе же не впервой, — процедил смутно знакомый мужской голос.
— А не пошли бы в лес и в поле с такими заявлениями, — взвизгнула гневно Зойка, — у меня и без вас настроение хуже некуда!
— И чего это вы не в настроении блудница, шейх в гареме задвинул? — съязвил мужчина, и девушка от услышанного всхлипнула, измученно опустившись на ступени. — Вот только не надо сырость разводить, не разжалобишь.
— Зачем вы звоните, унизить, оскорбить и добить меня? — тускло спросила девушка.
— Что у тебя с голосом? — обеспокоился звонивший. — У тебя взаправду что-то стряслось?
— Взаправду. Стряслось. Я смотрю на спящую тушу охмелевшего Деда Мороза, который надрался из-за моей молчаливой подруги, разбившей ему сердце. Я влюбилась в какого-то никчёмного гастарбайтера, который так и не позвонил. Ах да, я отказалась ублажать шейха и сбежала от него, но даже вы считаете меня падшей женщиной. Женщиной? У меня и мужчины то не было. Мужчины не было, а дурная слава есть. Подруга и та считает, что я прыгаю из койки в койку и вся из себя опытная в любовных утехах. Слава моя идёт далеко впереди меня. А так у меня ничего не стряслось. — глухо взвыла Зоя и повертела в руках телефон, включив громкую связь.
На том конце воцарилась гнетущая тишина, хотя минуты разговора шли дальше.
— Молчишь? А что тут скажешь? Не жалеть же меня. Выпить что ли? Где-то у моего профессора оставалась толика водочки.
— Зоя?! — строго вскрикнул мужчина из динамика телефона. — Не пей, не надо. Скажи мне, где ты? Эм, где вы? Я приеду за тобой и помогу тебе погрузить Дедушку Мороза.
— Эко, ты прыткий какой? — прыснула сквозь слёзы Зойка со смеху. — Гарный ты молодец, конечно, сначала называешь меня блудницей, теперича помочь порываешься.
— Оставь свои причитания до личной встречи, в глаза мне скажешь всё...что посчитаешь нужным. А пока диктуй адрес, я вобью в навигатор. И не упрямься, прошу тебя, прими мою помощь, — умоляюще потребовал незнакомец.
— Да пожалуйста, подъезжай, вместе будет веселей. Ну-с, пиши: 3-я улица Строителей, дом 25, квартира 12.
— Зояяя, — явно рассердился незнакомец, не оценив шутку девушки, — ты издеваешься? Да ты?! Да я же искренне тебе помочь хочу. Нет, ну чего-то ты артачишься?
— Ну-ну, баранки гну! — вспылила едко Зоя. — А чего это я тебя должна слушаться, ежели с шейхом екшаюсь по твоему разумению?! Вот, коли я с ним, отжигаю, как ты считаешь, то ему одному и буду повиноваться.
— Ох, Зойка, с огнём играешь, — иронично протянул мужчина, — я же узнаю, где вы находитесь без труда. И тогда.
— Ну что тогда? Хуже уже быть не может! Все напасти, какие могли свалиться на меня, свалились. Все и одним махом. И гастарбайтер не позвонил, будь он не ладен.
В трубке снова послышалось сопение, но на этот раз какое-то странное, будто кот довольно мурлычет.
— Чем же он тебя так зацепил, чумазый разнорабочий? — поинтересовался звонивший.
— И никакой он не чумазый вовсе. Да и при чём здесь, чистый он или нет, если я в него, ай, — осеклась девушка и резко завизжала, — а чего это я с вами откровенничаю и вообще вас слушаю? Всё, разговор окончен!
Зоя отклонила звонок, сбежала второпях на этаж ниже, прижала руки к сердцу, что неистово забилось в груди, и посмотрела на свои пылающие щёки в отражении окна: «Да что со мной сотворилось то? Не иначе, как от Акулины с Альбертом, их любовная горячка передалась. И чего я из-за какого-то нелепого звонка вышла из себя? Или… Нет, мне показалось. Нет, это не может быть он, тогда я опозорилась до нельзя!». От переживаний и усталости девушку сморило, и она не заметила, как задремала на подоконнике, обратив внимание перед сном, что у Альберта на щеке запёкшаяся кровь: «Но это ведь старая рана у него, и он разбил только кулак?».
— На кого же ты меня покинул, чудный дворник? — сквозь сон залепетала девушка и услышала в ответ бархатное: «Здесь я, Зоюшка, здесь, любимая».
— Любимая? — спросила в полусне Зоя, окутанная сладкой дремотой.
— Какого лешего?! Вы кто такой? — отчаянный пьяный вопль вихрем пробудил девушку, и она стремглав сорвалась с подоконника наверх по лестнице. — Ай, не трогайте меня! Лежачего не бьют!
Внутри Зойки всё похолодело от ужаса, когда она увидела, как неизвестный в длинном бронзовом пуховике волоком тащит бессильно отбивающегося Альберта.