— Всё сказали?! — остервенело выкрикнула девушка, что на них обернулись все в холле.
— Всё, — озадачился Игнат и полез в карман за мобильным, чтобы перечитать сообщение.
— А вот фигушки вам, — высунула студентка язык, — нечего за меня решать, чай не маленькая. Ну я ему устрою! Встретить без меня Новый год?! Размечтался! Куда? — придавила коленом она попятившегося мецената между ног. — Сиди не рыпайся и отвечай, в какой больнице мой старый раненный Дед-марафонец? Не скажешь, — рассердилась она, — посохом отметелю, и не видать тебе серебряной свадьбы с Зойкой!
Скинуть с себя худенькую Акулину, тем более без шубки Снегурочки, для Игната было плёвым делом, ему Зойка то казалась невесомой. Но, когда студентка начала отбиваться ножками в бирюзовых сапожках, то изрядно потяжелела, и они оба полетели на пол под мужичий гогот мецената, не удержавшись на ногах.
— Хватит ржать, ничего смешного, — поползла девушка к дивану с саднящим сзади мягким местом, одёрнув задравшееся в русском народном стиле перламутровое с серебристыми узорами платье с корсетом, — глаз подбитый, голос, от простуды охрипший, голова с сотрясением, теперь новое увечье. Да мы с Альбертом идеальная пара.
— Фух, — влез мужчина на диван, запыхавшись, и сбросил с себя пиджак, — я насмеялся на год вперёд. С тобой не соскучишься, Молчанова. А на голосок свой не наговаривай, вполне певуче звучишь. Спой, светик, не стыдись! Что, ежели, сестрица, при красоте такой и петь ты мастерица, ведь ты б у нас была царь-птица!
— Да я скорее кобылица, чем лисица из басни, — залилась смехом девушка, — меня ж Альберт при первой нашей с ним встрече обозвал знойной кобылкой.
— Ну он не обозвал тебя, а назвал под стать себе, — разразился хохотом Игнат, — Сириус тоже тот исчо жеребчик.
— Нам повезло, что здесь ковролин, — запричитала Акулина, отсмеявшись, — где там твои служительницы Флоренс Найтингейл?
— Чего?! — не понял Игнат и разинул рот, успокоившись.
— Того, — цокнула девушка, — ваша медпрофурсетка, как и другие медсёстры должна была давать клятву сестре милосердия Флоренс Найтингейл, а-ля клятве Гиппократа. Или ваша Настенька клялась исключительно Афродите?
— Акулинка, заканчивай, — попросил мужчина, широченно улыбнувшись, и осушил стакан с остывшим кофе, — я себе и так живот от смеха надорвал. Бог мой, расскажу Зое, не поверит, какая ты словоохотливая и пылкая.
— Не стоит, — обняла себя боязливо Снегурочка, — я не такая пылкая, как вам кажется, и не такая бойкая, как Зойка. Да это влияние Альберта, я с ним себя не узнаю, не могу с собой совладать, чудю и чудю.
— Ну и чудесно, будете с ним вместе чудить и пылать. Поверь, он тоже не может с собой совладать, потому и гонит тебя и бежит от себя, потому что любит тебя и желает тебе добра.
— Да, может, Сириус и прав, и нам стоит с ним всё оставить, как есть, — сникла Акулина и враз облачилась в свою памятую шубку.
— Эм, и куда это ты, Новогодняя чаровница, собралась, на сказочных оленях к нашему волшебнику?
— Полно, Игнат Петрович, забавляться, — повеяло холодом от студентки, — Альберт никакой мне не суженый-ряженый, а я ему не зазнобушка, и не в сказке мы ни разу, жили себе порознь и дальше жить будем.
— Что за фигня? — разозлился меценат, уловив смену настроения Акулины. — Какая жизнь порознь? Акулинушка, душенька, ты мне брось хандрить, вернись-ка, и поедем на тройке удалой к женишку твоему.
— Насильно мил не будешь, Игнатушка. Негоже девушке было во все времена бегать за мужиком, и коли дал мне Альберт Тимурович отворот поворот и возжелал встретить Новый год с медпрофурсетками, а не с вздыхающей по нему молодой студентке, то крибле-крабле-бумс, — взмахнула девушка рукой, —желание исполнено. А я поехала в общежитие.
— Не дерзи, тебе не к лицу, — поравнялся он с девушкой в раздражении и сбросил с хрупких плеч шубку, — и не моли чушь, Молчанова. Да Сириусов отвык, чтоб ты знала, от женского внимания, от домашнего уюта и от нежностей всяких. Видел бы он тебя сейчас, обомлел от твоей фарфоровой кожи, природной красоты. Негоже ей бегать за мужиком, — передразнил Игнат Акулину, — всё гоже, что двоим хорошо.
— А тебе бы понравилось, если бы ты убегал от Зои раз за разом, а она бежала за тобой?
— Кхе, — кашлянул в кулак мужчина, спрятав улыбку, — если бы я убегал от сварливой бабки с розовой гулькой на голове со вставными зубами, а она бежала за мной с клюкой, то я бы испужался. А Зоюшке можно. Да и ты, не зазнобушка, хороша, сама ж своего не суженого-ряженого загоняла наперво. И попка у тебя зачётная, не ожидал.