— Да я, — ахнула пунцовая Акулина, — всё Альберту расскажу про...попку и природную красоту.
— То-то и оно, — победно заключил с ухмылкой меценат и подал студентке шубку, — поедемте на пересдачу, Акулина Михайловна. Без высшего образования нынче никуда.
— Ой, я вас умоляю, — шутливо возразила она, — вон родит вам Зоя меценатика, засядет дома без образования, а диплом вы ей всегда купить успеете, Игнат Петрович.
— Нет, ну, Молчанова, — заржал в шоке тот, — ну словоохотливая, ну шутница. Немудрено, что тебя Сириус побаивается.
— Я сейчас взбрыкну опять и никуда не поеду, — потешилась Снегурочка, завязав блестящий поясок на шубке.
— Иди уже, — подтолкнул Игнат девушку к выходу за тоненькую талию, — изобразительное искусство ждать не будет. Нет, если тебя не волнует, что вокруг пленительного героя с ранением вьются заботливые медпрофурсетки, присаживаются к нему на больничную койку, трогают заботливо своими, — не дала ему договорить Акулина и закрыла рот ладонью, выбежав из больницы и заскользив по ледяной дорожке под снегом к его машине.
Расположившись на заднем сиденье с Акулиной Игнат обратился к своему взъерошенному рыжему водителю.
— Максимо, нам к Романовскому и побыстрей.
— Побыстрей не получится, Игнат Петрович, — ленно выразил несогласие тот и ткнул пальцем в приложение на планшете, — дорожные службы предупреждают не гнать, идёт снежный циклон «Ваня». Нам бы по-хорошему завтра поехать, как распогодится, а то дорогу заметёт, назад можем не вернуться.
— Да до центральной больницы езды с полчаса, ну сорок минут за глаза хватит, — скрипнул злорадно голос Игната, — какой на хрен Ваня, или ты меня за дурака держишь и собрался свалить пораньше к моей сестрице?
— При чём тут опять Ирма? — обозлился водитель.
— Не опять, а снова! При том, что я в курсе ваших шуров-муров и, попомни моё слово, вместе вам не быть! — взбесился меценат.
— А мы с вашей сестрой и не скрываемся от вас, и мы поженимся с Ирмой, хотите вы того или нет, потому что любим друг друга.
— Ой, береги лихо, пока оно тихо, Максимо, — пригрозил Игнат, — и забудь о моей сестре раз и навсегда, а иначе из города выдворю и на нары верну. Любят они. Где вы и где любовь? Любовь вон, — повернул он голову к Акулине, — у людей с чистыми помыслами и добрыми сердцами, а у вас...да ты же Ирму обчистил! Нет, мне вам обоим на пальцах объяснить, что она к тебе прониклась из жалости, а ты к ней из благодарности и жадности, что я спас тебя от тюрьмы, и всегда обеспечу сестрицу.
— Да как вы не понимаете, я исправился, благодаря Ирмочке.
— Помню, текст исповеди не изменился, там дальше у тебя: «и встал на путь истинный», только ты меня, в отличие от блаженной Ирмы, которая с детства всех подбирает и жалеет от котят до всяких гопников, не проймёшь своими исповедями, окаянный. Вот только мне за какие грехи такое наказание, как ты?
— Да не гопник я, и на дело тогда пошёл, чтобы отцу помочь, вы же знаете, иначе бы не впряглись за меня. И не наказание я для вас вовсе, а награда, посудите сами, Ирма счастлива со мной, а посему счастливы вы. И что, что у нас с вашей сестрой мезальянс, у вас так-то с Зоей тоже это.
Напоминание о Зойке и их...мезальянсе...утихомирило Игната
— Поговори мне ещё, зятёк недоделанный, — смягчился он и набрал сестру, включив громкую связь, — не сравнивай наши прекрасные отношения с Зоей с вашими неказистыми с Ирмой.
— Игнат, что ты с ним сделал? — запищал взвинченный женский голос.
— Плохо же ты обо мне думаешь, сестрица. Зачем мне с ним что-то делать и руки марать, если природа уже постаралась?
— Ты опять наезжаешь на Максимо, не надоело лезть в чужое дело?! — издала сиплый крик Ирма.
— Не опять, а снова! Господи, помоги мне не лишиться рассудка с этими бедовыми, — вознёс руки к небу, точнее к крыше машины Игнат, — да, на твоего благоверного, где наедешь, там и слезешь.
— Перестань наговаривать на Максимо и лезть в мою жизнь, я взрослая и сама решу, кого мне любить и за кого замуж выходить, — выкликнула на него сестра.
— Ах ты ж моя взрослая, — ехидно прозвучал голос мецената, — взрослая и самостоятельная, да, сестрица? Ирмочка, поэтому то я ворох твоих проблемок решаю и решаю, разгребаю и разгребаю, да? И погончики при тебе остались, и лукавый Максимо твой в темницу сырую не попал по 161 статье УК РФ, потому что ты взрослая? А, может, таки скажите дружно спасибо своему добродетелю и покровителю?
— Спасибо, — с сопением согласились Ирма и Максимо.
— То-то же, дети мои, а теперича слушайте и внимайте, — поставил Игнат их неукоснительно перед фактом, — сейчас мы с тобой, Максимушка, едем быстро-пребыстро, прям мчим на всех порах в центральную больницу, а после, как вернёмся назад, так вы, Ирмочка, и смилуетесь.