Альберт по инерции проверял дипломные работы, что-то помечая для себя, то и дело с недовольным сопением обращая внимание на закрытую дверь аудитории. Но работа стопорилась и не давала унять непрошенные, колючие, словно морозный ветер, мысли о студентке с завораживающими зелёными глазами, пухлыми губами и русыми волосами. В гневе взглянув на дверь в седьмой раз, мужчина не выдержал и подорвался с места, выругавшись: «Да что там за копошение в коридоре? Я и так не могу сосредоточиться на работе из-за пленившей меня Акулины!».
— Что за мышь завелась в университете?! — рявкнул он и силой толкнул дверь, сбив кого-то с ног.
— Ой, — пискнуло нечто в плохо освещённом коридоре, отлетев в угол.
— Перестаньте шуршать под дверью и мешать мне своими шорохами работать! Вон отсюда! — прикрикнул преподаватель и увидел, как неизвестный отодвинулся от стены, схватившись рукой за голову и задрожав.
— Не судьба, — прохрипело нечто в серых лохмотьях, пытаясь подняться с пола, но не удержалось на ногах и привалилось к стене, оседая.
«Наваждение какое-то! Везде мне она теперь мерещится!», — Альберту показался голос сбитого им человека до боли знакомым, но он лишь покачал головой, как бы отгоняя от себя видение.
— Сейчас-сейчас, сейчас я покину вас, не извольте беспокоиться, — закашлялся с досадой незнакомец в углу и вытянулся во весь рост, качнувшись вперёд, и лицо его озарило пробившееся сквозь пыльное окно утреннее солнце.
— Нет, не может быть! — не поверил своим глазам Альберт и встрепенулся. — Не показалось! Акулина, душенька моя? — опешил мужчина.
— Вы уж определитесь, Альберт Тимурович, мышь я вам или душенька? Что вообще за высокопарности, французских романов перечитали? — возмутилась Акулина и застонала от боли. Удар дверной ручки пришёлся ровно по левому глазу девушки.
— Боже ты мой, — кинулся мужчина к своему видению и ужаснулся, завидев, как наливается разными цветами и заплывает глаз пленившей его студентки, — да что же ты такая бедовая?
— Нет, вы поглядите на него, — вспыхнула Акулина, зажмурив глаз и страдальчески скривив лицо, — сам меня пришиб, намеренно пришиб, прибил, как шуршащую мышь, а теперь изволит недовольства мне высказывать.
— Да я же за тебя переживаю, глупенькая, — заверещал преподаватель, приподняв легко студентку за талию и усадив на подоконник, — красота, ничего не скажешь, — он рассмотрел подбитый глаз поближе в свете окна, — но до свадьбы заживёт. Сейчас, я мигом сбегаю в буфет за льдом. Медсестры пока нет, так что будем лечить тебя по старинке холодом. Прости меня, Акулинушка, красу твою подпортил, боль причинил. «Как тогда…когда Дедушка усадил меня на мешок с подарками...как пушинку. А руки то у Альберта сильные, крепкие!», — восхитилась про себя Акулина, но вслух сказала другое.
— Больно мне надо на вас обижаться, и лёд мне ваш даром не нужен. И, с девушками, к вашему сведению, надо быть аккуратнее, мы создания нежные и хрупкие. А то ишь, как мешок картошки прошлогодней, стащил меня с пола и водрузил тут. — запричитала она и придвинулась к краю подоконника, чтобы слезть. — Пойду я.
— Куда? Ты же только пришла? Сидеть, Молчанова. — Сириусов грозно встал перед студенткой, строго сверля серо-карими глазами сквозь толстые стёкла очков.
— Как пришла, так и уйду. Планы поменялись на ходу. Спешу я, в полицию мне надобно.
— Зачем? На меня заявление написать? — воскликнул Альберт, растерянно потрепав свою волнистую бородку.
— Тьфу на вас, чего вы городите? — закатила глаза Акулина. — Я человека одного разыскать хочу.
— Ааа, — протянул мужчина, — и кого же ты ищешь?
— Деда Мороза, — восторженно ответила девушка.
Альберт пожал плечами, но не удивился, будто искать сказочного волшебника для него дело привычное.
— Я помогу тебе с твоей пропажей, — начал он, — но прежде ты меня выслушаешь. — мужчина умоляюще заглянул девушке в глаза, и она, улыбнувшись, согласилась с ним взглядом. — Я не пошёл тогда к Семёнову обмывать защиту его диссертации и Цоркину сделал выговор! — заявил он отрывисто.