— О, нет, на это я не подписывалась, — перебила его студентка, — я думала, вы мне про изобразительное искусство вещать собираетесь. А до ваших отношений с коллегами мне дела нет.
— Как это нет? Ты не дала мне объясниться в прошлый раз, так будь любезна выслушать сейчас. Я же ночей не спал, о тебе тосковал.
— Да вы поэт, Альберт Тимурович, — прыснула со смеху Акулина, — прям стихами заговорили. Но меня притворными речами и рифмой не пронять, и я не желаю знать о ваших амурных и служебных делах.
— Каких амурных, Молчанова? Тужурных ещё скажи! — горько выдохнул Альберт и наклонился к девушке, прижимая к стеклу. — Если стрела Амура и попала в моё сердце, то из-за тебя. Вон даже в этом мешковатом дымчатом свитере и мышиных спортивных штанах ты выглядишь привлекательно.
Альберт ожидал, что его слова приведут Акулину в замешательство или раззадорят, но она не зарделась, не воспротивилась и вообще никак не отреагировала, явно погрузившись в свои думы. «Вот и признавайся вам в своих чувствах, выворачивай душу наизнанку», — нахмурился преподаватель, и в ту же секунду студентка резко свалилась с подоконника ему в объятья, и они в обнимку упали на пол.
— Нет, а откуда он знает, что я Молчанова? Ежели я для него Снегурочка Марфута! — взвизгнула Акулина, и их губы с Альбертом оказались непозволительно близко.
Сквозь толщу своего вязаного свитера и плотный бежевый пиджак преподавателя, накинутый поверх коричневой рубашки с золотистыми пуговицами, чуть приоткрывшей мужскую грудь, Акулина услышала, как бешено бьётся сердце...то ли его, то ли её. Невольно вспомнились слова из песни: «Два сердца стучат как одно.
Две жизни идут параллельно. Два сердца живут, рядом давно. Два сердца уже нераздельны.». В смятении девушка воззрилась на мужчину, ощутила, как от него исходит...приятное тепло, увидела, как прерывисто он дышит, а шлейф его парфюма и вовсе вскружил ей голову. И Акулина, поддавшись порыву, поцеловала Альберта. Но он не ответил ей на поцелуй и отстранил от себя.
— Эко, я вас, Акулина Михайловна, знатно дверью приложил. Вам бы головушку у доктора проверить, дабы сотрясение исключить. Проедем-ка мы с вами до ближайшего травмпункта. — выдал преподаватель назидательно и холодно, отчего студентка замерла в недоумении.
— Акулина Михайловна? Какая я вам Акулина Михайловна? Вы только что мне признались в любви! Что, струсили и отступаете теперь назад? — обиженно задрожали губы студентки.
«Эх, Акулинушка, знала бы ты, чего мне стоит совладать с собой и сдержать в руках, дабы ты потом не пожалела, что я дал волю своим чувствам к тебе! Да для твоего же блага лучше держаться подальше от меня!», — кричал внутри себя Альберт, обуреваемый одновременно желанием и страхом. А бояться было чего. Однажды он уже через подобное проходил, и ничего, кроме зияющих, плохо заживших ран на сердце, ему это не принесло. Хотя в отношении Акулины мужчина больше боялся навредить ей, чем себе.
— Молчанова, у вас посттравматический шок, такое бывает. Ни о какой любви я вам и в помине не говорил.
— Но как же? А про стрелу Амура? — разволновалась студентка и...устроилась удобнее на преподавателе, скользнув ногой ему на бедро. «Что ж ты творишь, девица окаянная?! Боже, дай мне сил удержаться от соблазнов порочных!», — вихрем пронеслось у Альберта в голове, и он стиснул зубы.
— Так-с, уважаемая, — добавил преподаватель в голос грубости для пущей убедительности, — вы долго разлеживаться на мне собираетесь?
— Откуда вы знаете?! — поразилась чему-то Акулина и подпрыгнула на мужчине, отчего он тихонько застонал. «И чего я правда залеглась на Сириусе, когда мне другой глянулся?!», — встревожилась девушка, вспомнив ту комично-милую ситуацию, когда она свалилась на Деда Мороза.
— Знаю про что, Молчанова?
— Про Деда Мороза! — таинственно прошептала она.
— Да, дела, — насупился Альберт, — была простуженная, а стала стукнутая.
— Альберт Тимурович, да что же вы на меня наговариваете и обзываетесь? — засопела обиженно девушка и слезла с мужчины. — Вы правы, никаких признаний в любви не было, и разговоры про Амура мне привиделись. И, не потому что я стукнутая, а потому что вы сухарь бездушный и любить вам не дано. И Деда Мороза я найду сама! Без вас!
— Гляньте-ка, голос как прорезался. — ухмыльнулся мужчина. — Не надрывайтесь так, Акулина, вам не к лицу кричать и злиться. Что до поисков Деда Мороза, вы не думали, что не стоит искать того, кто не хочет, чтобы его нашли?
Молчанова замолчала и поникла. Слова Сириусова задели за живое и ранили в самое сердце, поскольку он озвучил ровно то, что она думала, но не хотела признавать и произносить вслух. Гораздо легче жить на свете с надеждой, пусть и призрачной. И Акулина по-девичьи позволила себе помечтать о том, кто в шутку или всерьёз сыграл с ней роль Деда Мороза, и понадеяться на встречу с ним...настоящим.