А хуже всего, его преследовало проклятье. Самое настоящее. И все об этом знали.
Стоило Дмитричу собраться в отпуск, даже просто взять приказ на отпуск у секретарши Юли, он попадал в аварию. Прямо в тот же вечер, возвращаясь домой в последний рабочий день. Причем уникально. Сам ни царапины, а машина в хлам. Сколько он этих машин побил! Сколько денег в ремонт вбухал, страшно представить...
В кабинете у отца звонил телефон. Отец брал трубку.
- Да, слушаю! Дмитрич, опять? Да не смеюсь я, не смеюсь... Сам нормально? Ну и все, значит. Машина ерунда, сделается... Да, сейчас кто-нибудь из ребят подъедет.
Отец клал трубку и говорил Сереге или дяде Гене:
- Бери фискарс, потащишь Дмитрича на базу.
- Опять?!
Мужики уже ржали.
- Ну, Дмитрич. Это уже обязательно.
Если бы это случилось два раза или три, еще куда ни шло. Но это повторялось из года в год. Без исключений.
Благо, тогда у фирмы были "жирные" годы, Дмитрич менял машины регулярно. Кстати, болтало его в автомобильных дебрях со страшной силой. То он ездил на "семерке", затем на "девятке", потом на убитой хищной "тойоте", прыгал на "бмв пятерку", резко пересаживался на "уазик", а потом -- на маленький зелененький "хёндай", и снова рывок -- на огромный, как автобус, черный джип "лэнд крузер". Когда Дмитрич заворачивал на нем в офисный двор, все в конторе начинали нервничать. Это было словно гигантский японский линкор "Ямато" пытается развернуться в русле Темзы, среди мелких британских эсминцев, а на это, охреневая, смотрит из окна вся королевская семья.
Думаю, все автомобильные метания Дмитрича, скорее всего, означали, что он точно не знал, какая машина ему нужна. Дмитрич еще не выработал свой стиль. А может, он просто был "автомобильным графоманом". Думаю, такое тоже возможно. Человек, которому не дано. После того, как я пару раз скатался с Катульским по делам, я зарекся. Катульский настолько плохо водил машину, что его всегда спасало от столкновения какое-то чудо. Я не преувеличиваю. Ангелы на небесах вкалывали без продыха, пока Катульский рулил. Я вылез из "крузера" и поверил в бога и гиче маниту, бамти-бамти-бамп. Но, главное, это проклятье.
Однажды мой отец решил переломить ситуацию. Наступил июнь, пора отпусков. Пекло. Вартовск изнемогал от жары. Отец позвал Катульского к себе, в кабинет. Мол, докладывай, как дела на участках. Тот дом сдали? А там как движется? Нефтяники что? А тут почему не проследил?..
Катульский отчитывался и нервничал, как школьник. Это было его фирменное. Обычно юморной и бодрый, перед отцом он начинал дергаться и оправдываться.
У Дмитрича была круглая голова с залысинами, как у актера Калягина, веселое лицо, умные темные глаза и вислые усы, как у солиста белорусских "Песняров". И костюм, который почему-то всегда казался ему не по размеру. Катульский был худой и сутулый.
Отец внезапно спросил:
- Ты на машине?
Дмитрич поперхнулся на середине фразы.
- Д-да. А что?
- Дай-ка мне свои ключи.
- Зачем? - удивился Катульский.
- Давай, давай, - отец всегда любил шутки. Он улыбался, как кот. - Не бойся.
Катульский что-то заподозрил, но ключи отдал. Попробуй, поспорь с Георгичем. К тому же он знал страсть отца к розыгрышам.
- А теперь, Дмитрич, - торжественно сказал отец. - Слушай. Ты в отпуске с завтрашнего дня. Поздравляю! Юля, - он нажал кнопку селектора, - неси приказ.
И засмеялся.
Катульский в первый момент потерял дар речи. Было жарко, залысины у него покрылась каплями пота. Он вытер их ладонью. Галстук у него традиционно свисал тряпочкой, а воротник белой рубашки в тонкую полоску почернел от пота. Дмитрич весь день мотался по объектам, по жаре.
- А машина?
- На базе побудет, - сказал отец. - Заберешь, когда вернешься из отпуска. Ну, удачи! Хорошо отдохнуть.
Катульский вышел слегка растерянный. Все уже знали, что произошло. Дмитрич собрал портфель, что-то уронил, снова собрал, попрощался со всеми десять раз, всем мужикам надоел, всех женщин рассмешил и забросал комплиментами, и ушел. На Мусы Джалиля поймал машину и поехал домой -- он жил с двумя дочками в Излучинске, это несколько километров от Вартовска. Все прекрасно.
Хотя, конечно, все в офисе чувствовали некий подвох. Нарушение традиции. Как так, Катульский в отпуск без аварии? И только отец жмурился и потирал руки.
Довольный собой, отец отдал ребятам ключи, чтобы те отогнали "крузер" Катульского на базу.
Отец собирается домой, напевает что-то. Через пару минут -- звонок.
Отец берет трубку. Слушает и...
- Да! Дмитрич?! Что, что ты сказал? - пауза. Лицо отца меняется. - Опять?! Но... как?!