Серега с дядей Геной приехали на место.
На кольце -- авария. Грузовик сцепился с серым "жигуленком", водилы ждут гаишников. Водитель грузовика лениво ругает маленького нахохлившегося водителя легковушки, тот огрызается. Видимо, виноват. Рядом с жигуленком переминается Сергей Дмитриевич Катульский и растерянно чешет затылок.
- Да вот, как-то так, - сказал он Сереге, когда увидел. Серега и дядя Гена переглянулись. Проклятье работало.
Оказалось, частник, что вез Катульского, не очень хорошо водил машину, мягко говоря. И залез на круговой дороге под огромный грузовик с прицепом, в самую середину, под сцепку. Причем водитель грузовика его даже не увидел, мертвая зона. Весь бок "жигуленку" прицепом и собрало. В гармошку.
Водитель и Катульский ни царапины, а машина в хлам.
- Что там? - спросил отец, когда Серега отвез Дмитрича домой и следующий утром явился в контору.
- Да... - Серега с досадой пожал плечами. - Этот частник... такой же уникум, как Дмитрич. Шофер от бога, блин.
В общем, встретились два одиночества.
* * *
Моего отца уже три года нет в живых. Надеюсь, Сергей Дмитриевич жив и в добром здравии, хотя у меня мало на то надежды. У Катульского были две дочки, которых он безумно любил и страшно баловал. Людочка когда-то училась вместе с моей сестрой Татьяной в Питере. Они снимали одну квартиру на двоих, пока у Люды не завелся жених. Потом Люда жила с молодым человеком отдельно от Татьяны, в соседнем доме, забеременела, родила дочку... Или нет? Я почему-то смутно помню. А потом они с молчеловеком ругались, ссорились, разводились, снова сходились. Людочка бросила институт, поступила в другой, ушла и устроилась на работу. Они пили вместе и по отдельности. Все покатилось в тартарары, про это мне говорили.
Приехал Катульский и забрал дочку домой, в Излучинск. Молча и жутко. Я представляю себя на его месте, как мы сидим с дочкой на соседних креслах в самолете, скоро взлет, двигатели монотонно гудят, я не знаю, как это могло случиться, как к этому пришло, где я ошибся, и чувствую только ноющую боль в сердце. Из "Обьспецмонтажа" Катульский уволился, кажется, когда достиг пенсионного возраста. Я больше его не видел. Говорили, что с дочками у него все плохо, с обеими, а сам он страшно пьет. Мне чудовищно больно представлять, что Катульский пришел к такому финалу своей жизни. Катульский всегда мне нравился. Думаю, он по-настоящему хороший человек. И очень-очень несчастный.
А может, это проклятье.
Потому что если это воля бога, то она невыносима.
15. Послесловие
К истории "Водитель от бога". Мама мне рассказала, как сейчас обстоят дела:
Дмитрич жив и здоров. Людочка вышла замуж и живет в Нижневартовске, дочке уже летом будем 15 лет. Рита живет и работает в Нижневартовске, сыну уже лет 10. Дмитрич был у меня на базе, прекрасно выглядит. Единственный человек в Обьспецмонтаж, который всегда замечал все мелочи (прическа у кого то поменялась или какой то новый наряд у дам. Комплименты в основном мы слышали только от него)
Вот так.
Знаете, а я выдохнул.
Люблю, когда мои истории хорошо заканчиваются.
16. Нинка как картинка
Жена не помнит, как мы познакомились. Когда я заговариваю об этом, она уверенно заявляет "конечно, помню!" и затем описывает, как ехала в машине, а там играла кассета Розенбаума. И она тогда, мол, удивилась -- такой приличный молодой человек, а слушает "Гоп-стоп, мы подошли из-за угла". И почему-то бритый налысо. На самом деле Ларисе повезло, что она не застала мое увлечение ансамблем "Золотое кольцо". И Меладзе. А то ехали бы под "Прощай, цыганка Сэээра" и "Конфетки-бараночки". А бритый налысо я был после армейских сборов. Правда, позже выяснилось, что Лариса помнит вторую или третью встречу, когда я подвозил их с Русликом на дачу. Там наша компания устраивала шашлыки, баню и танцы. А я прекрасно помню, как Руслик, мой друг со школьных времен, позвонил однажды летом и попросил срочно подскочить к поликлинике "Мать и дитя". Димыч, выручай, надо. Я тогда единственный из нашей компании, кроме Рафаэля Газизова (он работал водителем на уазике), был с машиной. Это была сильно подержанная бежевая "пятерка" жигули в корпусе "семерки", с расточенным движком. Ездил я по генеральной доверенности. Когда Серега, мой дядя, водитель и знаток, проверил машину, то сказал, что с тягами беда и надо их менять. Он поставил мне новые рулевые тяги, машина вообще стала подержанный "порш". Только без гидроусилителя руля. Я поворачивал ее как танк Т-34 в описаниях деда Гоши -- с помощью физической силы и такой-то матери. Позже мы с Серегой сравнили новые тяги и старые -- новые оказались с чудовищным допуском, чуть ли не в пятнадцать миллиметров. Руки я тогда здорово подкачал. Но вернемся к первой встрече. Лариса теперь утверждает, что в машине играла кассета не Розенбаума, а "Любэ", а она тогда удивилась -- вот мол приличный молодой человек, а слушает "Ветер в харю, а я шпарю... Не валяй дурака, Америка" и этим я ей сразу понравился, или, как минимум, заинтриговал. Получается, я понравился Ларисе своим культурным багажом. Это понятно. Я своим культурным багажом вообще многим девушкам нравился, особенно в ночных клубах. И низким голосом. И грацией бывшего акробата. И мужской харизмой. Но багажом больше. А я помню, как подъехал к "Мать и дитя", еле нашел место, куда приткнуться и стал ждать Руслика. А его все не было. И я начал злиться. Потому что, кому это понравится -- сам просил, срочно, а тут сиди и жди. Я вышел из машины и стал ждать стоя. А потом я увидел гладкие красивые длинные загорелые женские ноги. Они шли к моей машине. "Ну, можно и потерпеть", подумал я. И этими загорелыми длинными красивыми ногами девушка мне сразу понравилась. Или, как минимум, заинтриговала. Девушка остановилась перед машиной и улыбнулась, я растерянно улыбнулся в ответ. А потом я понял, что она не одна. Рядом стоял Руслик. - Знакомьтесь, - сказал Руслик. - Это Дима, мой друг. А это Лариса. Она здесь работает, в бухгалтерии. - О... очень приятно, - сказал я. - Моя девушка, - добавил Руслик. Блин. А потом мы ехали к ларисиному дому на Мира, напротив "Сибири", Руслик о чем болтал и смеялся и поминутно оборачивался назад, а я думал, что за моей спиной находятся красивые длинные ноги. И от их ровного красивого загара в машине такой медовый золотистый свет. "Нинка как картинка, с фраером гребет...", - романтично хрипела магнитола. Дай мне, Керя, финку, я пойду вперед..." А поинтересуюсь, а шо это за кент?.. Нет, кажется, это все-таки был Розенбаум.