— Не пугайтесь, это наш Тузик шалит, бельчонок махонький. Он вас приветствует.
— А вы что же, дружите со зверушками?
— Мы бы рады, только нам не позволительно, — вздохнула Варя. — Мы с Олей как-то раз подобрали олененка, хорошенький такой, глазастый. Принесли его в поселок, откормили, подлечили… А потом с волчонком то же было. Ему от старших досталось. Волчица, она ведь, как появится у нее новый помет, прежних своих детей к себе не подпускает. А может и задрать, если прошлогодний волчонок к малышу приблизится. Что поделать, тайга! А потом беда случилась. Наши охотники нашли в лесу нашего растерзанного оленя, ну и волка тоже. Они подросли и в лес убежали. А там их свои же приняли за чужаков и… порешили, бедненьких. С тех пор нам даже приближаться к зверям не позволяют, чтобы от них человеком не пахло. Что поделать, тайга… Она живая, умеет себя защищать.
Помолчали еще немного. Мой пытливый взор непроходимого исследователя пролетел по стволам могучих кедров, по верхам тающих в небесной синеве крон, опустился к земле, оттолкнулся от ее хвоистого ковра и… вернулся в глубину сознания. Там, где-то между головой и сердцем, вспыхнула мысль, стала медленно раскручиваться наподобие галактической спирали и, наконец оформилась в идею, которую можно было высказать словами, что в таких случаях не всегда просто. И я высказал то, «что было на душе»:
— Да, да, это так! Природа создана Богом, как вполне самодостаточный организм. И пока человек, пораженный гордыней, не вмешивается в деятельность природы, она живет по законам, установленным Творцом. Вас пока едва коснулась разрушительная сила цивилизации, но она уже рядом, уже наступает. Сейчас вы, милые барышни, прекрасны именно своей природной естественной чистотой. И вас необходимо защищать от разрушительной силы. Вот почему профессор геологии нас прислал в ваше богомзданное место. Только что мы, крошечные создания, особенно в сравнении вот с этим величием, — я обвел рукой тайгу, — что можем мы? Что?.. Скажите, девушки, вы посещаете церковь?
— Да, конечно, — закивали они, — у нас с этим строго! Попробуй пропустить обедню, так и в чулан могут запереть.
— Ну, пожалуй, так строго наказывать, тоже не вполне правильно, — рассуждал я вслух. — Невольник не богомольник. Я сейчас не про это. Меня интересует, принимаете ли вы участие в соборной молитве? Конкретно вы, две простые девушки, молитесь ли вы о сохранении вашего чудесного поселка?
— Вроде нет, — сказала Оля. — Приказа такого не было. Девок-то у нас не очень слушают, и никаких таких приказов молиться не давали.
— Тогда вот что, — сказал я негромко. — Господь сказал: «если двое из вас согласятся на земле просить о всяком деле, то, чего бы ни попросили, будет им от Отца Моего Небесного, ибо, где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (Мф.18:19-20). Испросите благословения у вашего батюшки молиться каждый день о сохранении вашего села. И прямо сейчас мы вчетвером молча помолимся, а там что Бог даст. Просто, понимаете? «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, защити нас и сохрани наш дом!» Или Пресвятой Богородице, примерно так же. Или своим святым, кого особо почитаете. Ну как, давайте начнем? Молча, про себя.
Дальше шли молча, сосредоточенно повторяя слова молитвы. Так, в тишине и покое дошли мы до озера. Берег в зарослях хвойного подлеска по всей окружности, в месте нашей стоянки был аккуратно очищен от растительности. Здесь имелся дощатый настил с мостиком, уходящим на глубину, стояли резные лавки, а сверху на стойках был натянут холщовый навес. Вода оказалась прозрачной и прохладной. В поверхности озера как в зеркале отражались кроны деревьев, облака и синее небо. В озеро впадала речка, вытекая с противоположной стороны, где из дерева построили плотину. Но это гидротехническое сооружение находилось от нас достаточно далеко, почти на горизонте, и картину общего природного покоя не нарушало.
Стоило нам присесть на теплые сиденья, как со стороны леса появился бородатый мужчина, судя по внешности, геолог. Он поздоровался и протянул мне радиотелефон.
— Внимательно слушаю, — сказал я, не повышая голоса. Уж очень не хотелось громким голосом разрушать мирную идиллию.
— Ну что, Юра, теперь понял, что это за место! — заговорила трубка голосом профессора.
— Да, уважаемый профессор, еще как поняли. Мы тут как в раю. Это чудо, конечно, надо охранять.
— Юра, этот паренек, который догнал вас и передал трубку, мой ученик Вася. Весьма талантливый человек.
— Это заметно, — кивнул я, взглянув на серьезное лицо Васи.
— Васенька сейчас познакомит тебя с документами. Это насчет изменения трассы. Будем считать, что наши молитвы услышаны. Мы, наконец, получили разрешение правительства на обход поселка трассой в пятьдесят километров северо-восточней. Так что всё объясни селянам и успокой. Да, насчет отчета! Пусть в произвольной форме, но сделай. С Богом!
Василий взял из моих рук телефон и протянул несколько помятую карту с нанесенной тушью новой трассой в обход поселка. Под картой нашлась радиограмма с решением правительства и приказом министерства геологии. Я поднял глаза на моих соотечественников. Они, замерев, смотрели на нас с Васей во все глаза, ожидая державного вердикта.
— Наши молитвы услышаны, — произнес я голосом Левитана. — Трассу перенесли. Поселок будет сохранен. Слава Богу!
Раздавшиеся возгласы «Слава Тебе, Господи!», «Ура!» и «Вот это да!» взрезали покой пространства, прокатили едва заметную волну по зеркальной поверхности озера — и вновь встала тишина, и мир вернулся её величеству природе. А мы вернулись к нашей простой молчаливой молитве, в которую кроме мольбы вплелись слова благодарности.
— Однако, отчет, — напомнил Василий. — Мне велено получить и доставить как можно скорей.
— Тогда вот что, — размышляя, произнес я. — Ты пока иди к старцу Тимофею, там жди.
— А нам что делать? — спросил Борис.
— Вы с Варей возвращайтесь в поселок. А Олю я попрошу побыть моей помощницей. Надеюсь, ты не против? — обратился к Оле.
— Благослови, отче, — поклонилась девушка.
— Бог благословит нас, о, сестра, — так же серьезно поклонился девушке я. — Пока сиди рядом и слушай. Если ошибусь, поправишь.
У озера мы с девушкой остались одни. Тишину иногда нарушали всплеск воды от хвоста крупной рыбы, да задумчивое причитание невидимой птицы. Помолился как смог, перекрестился и включил диктофон.
3
Отчет о командировке
Решил записать все впечатления и размышления. Уверен, что именно того ждет от меня уважаемый профессор. Почему? Во-первых, нет сомнений в том, что всю научную, так сказать, рациональную часть проблемы профессор изучил досконально, и в этой части от меня не ожидается ни уточнений, ни анализа. Во-вторых, да простит мне уважаемый ученый, но необходимо отдавать отчет в том, что он прибыл в поселок с Большой земли, будучи отягощен мощным грузом знаний при — еще раз простите — минимальной вере в Бога и Его промысел. В-третьих, я, убогий Юрий, призван в Академию из пролетарского социума, намоленный и наученный бабушкой той самой вере, какая встречается у детей, людей простых и наивных, так сказать, «чистого листа», на котором пишут только истинные Богомданные слова. Отсюда несколько импровизационный стиль данного отчета.
Итак, что поразило профессора и меня в этом поселке, сокрытом от губительных веяний цивилизации? Конечно, чистота, охраняемая мощной силой тайги. В эту минуту меня окружает природа, которая жила здесь и сто и тысячи лет назад: кедры, сосны, ели, вкрапления берез — они необычайно высоки, они тянутся в синее небо, как бы приглашая человека оторваться от суеты нашей повседневной жизни и устремиться в Небесное царство, о котором Апостол сказал: «не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его» (1Кор.2:9). Таким образом, Господь указывает нам, чтобы мы охраняли эту заповедную красоту и людей, живущих тут, и сами уподоблялись им. Уверен, если не нас с вами, профессор, так кого-нибудь другого послал бы сюда Господь сохранить это высокое великолепие. А нам, как проводникам промысла Божиего, предстоит до конца жизни осмысливать, вспоминать и учиться этой Божественной красоте.
Девушки, которые сопровождали нас, рассказали, что был тут у них некий мутный человек, который научил их светской болтовне, насчет меню ресторанов, сортов шампанского, модам сезона и прочей ерунде. Во-первых, девушки это восприняли не больше, чем развлечение, чуждое им, а во-вторых, этот человек был отторгнут мужчинами поселка и изгнан вон, как соблазнитель. Так, местные жители сами держатся чистоты и защищают ее.
Сейчас одна из девушек по имени Ольга находится рядом. Я попросил ее помочь мне в составлении отчета. Так вот Оля не издала ни малейшего звука. Она есть для всего хорошего, и ее нет для плохого, мешающего мужчине во время работы. Пока она рядом, пока она потихоньку молится о моем вразумлении, я уверен в своей правоте. Так же уверен, если ошибусь, она подскажет и поможет исправить невольную ошибку. На Большой земле мужчины привыкли к постоянному вмешательству женщин в наши дела. Это проявление гордыни ума, как учат святые отцы, и это почти всегда разрушительно для дела. Ольга сейчас молчит, знаю, что несколько смущена, потому что говорю о ней человеку, которого она знает и весьма уважает. Но молчит!.. Этим девушка уподобляется Пресвятой Богородице, которая молчанием покрыла свой великий подвиг Боговоплощения и верного служения Божественному Сыну. В молчании девы — неведомая нам сила смирения, которая всегда вознаграждается Богом высокими дарами.