— Знаете, я человек конкретный, — проскрипел серьезный человек, — и этих ваших абстрактных шуточек не воспринимаю.
— Ну и ладно, — сказал я, — значит и не надо.
— И все-таки, — после длинной паузы сказал конкретный человек, — не потрудитесь объяснить, что вы имели ввиду?
— Разве только, для расширения кругозора… — Почесал я затылок, отхлебывая чай. — Когда человек, подобно Петьке, осознает свое скудоумие, он смиряет гордыню ума. В таком состоянии ему на помощь приходит Ангел Божий и ведет его по жизни, самым правильным прямым путем, уберегая от ошибок. Только в таком состоянии человек побеждает.
Молодой серьезный человек замолчал. Потом прошептал «вот это и есть философия» — и совсем ушел в себя. А мы, тем временем, сходили по запасному трапу лайнера, попав в объятия другого человека в штатском, правда, немолодого, улыбчивого с приятным запахом свежепринятого дорогого виски изо рта. Он представился: Михал Михалыч, энергично дернул нас за руки и посадил на заднее сидение роллс-ройса. Лихо выкручивая руль лимузина, указал большим пальцем на вешалки по сторонам, заставил переодеться в классическую альбионскую спецодежду — светлые брюки, пиджак из толстой шерсти мышиного цвета, фривольную бабочку в клетку и рыжие ботинки цвета «скотч». Одежда Бориса отличалась от моей только цветом твидового пиджака — хаки, да бабочку он нацепил в горошек, чуть сдвинув ее от классического местоположения вниз-вбок, чем вызвал одобрительную улыбку Михал Михалыча, дополнив ее небрежным глотком из плоской фляжки.
— По легенде, вы, ребята, сыночки аллигатора, — усмехнулся шутке резидент, — приехавшие сюда учиться и продолжать бизнес отца. А сейчас едете в гости к тетушке с кузиной, навестить, передать пирожки с капустой и выпить чаю с молоком. Здешние жмоты на более серьезное угощение не способны. Ну разве только, за ваш счет в ближайшем пабе.
— Они же русские, — напомнил я.
— Здесь, Юра, приезжие очень быстро забывают происхождение и перенимают не лучшие обычаи местных товарищей. На случай, если вас выставят за дверь, я снял квартиру в соседнем доме. Кстати, денежные средства для милых невинных развлечений у вас в кармане пиджака, там же телефон с записной книжкой с адресами и телефонами и ключи от ваших апартаментов. Если понадоблюсь, звоните, буду скоро. Не получится по-хорошему, будем работать вариант Б. Ну вот, ребятки, вы и дома, так сказать. Стучите вон в ту дверь, — показал он в окно, — и откроется вам. А мне сегодня еще троих шпионов устранять. Шучу! Только двоих… Hi-hi…
Двухэтажный дом, куда нам предстояло войти, имел классический темно-вишневый цвет. Поднявшись на четыре ступеньки, я провел пальцем по кирпичу, заметив клеймо «1878», позвонил в дверь, выкрашенную в ядовито-красный цвет.
Спустя минуты две, дверь открылась, и на порог из полумрака выступила Виктория. Она не улыбнулась, не бросилась мне на грудь, только прошептала «здравствуйте» и отошла в тень, пропуская нас вовнутрь. Из гостиной вышла женщина неопределенного возраста, Вика представила нас. Имени леди мы так и не услышали. Впрочем зачем, академик нам и так сказал: Варвара. Помнится, когда Борис услышал эти звуки, его передернуло. Мы решили называть ее по имени-отчеству.
— Всё неймется отцу! — прохрипела Варвара Ильинична. — Уже студентов подсылает.
— Мы тоже очень рады столь приятному знакомству, — приветствовал я, намереваясь заключить будущую тещу в родственные объятия, но та резво отскочила, выставив щит из растопыренных ладоней.
— Пойдемте, — бросила Вика, потащив меня за рукав мышиного цвета по лестнице на второй этаж. Борис, пожелавший было остаться с мамой для ведения дальнейших переговоров, был взят на прицеп второй рукой девушки и силой эвакуирован из зоны боевых действий в тыл.
— Вы зачем сюда приехали, ребята? — спросила Вика раздраженно.
— За вами, ледями, вестимо, — произнес я громким шепотом. — И отсюда мы без вас не уедем. На этот раз академик настроен весьма решительно.
— Ну значит, никогда не уедете, — выпалила Вика. — Мы остаемся тут. Навсегда!
— Можно узнать, так для общего развития, — сказал я, — чем же тебя переклинило?
— Да ты погуляй по Лондону, подыши здешним воздухом, поговори с местными…
— …Под дождем, по макушку в вонючем смоге, с мокрыми ногами, среди людей, которые нас ненавидят и единственно, чего хотят — уничтожить нас физически? Вика, тебе не кажется, что тебя околдовали? Я тебя не узнаю. Ты стала глупой и злой. Это здешняя атмосфера так действует?
Вика села в кресло, съежилась, как от боли в животе, и затихла. Молитва у меня внутри пульсировала как свежая обогащенная кислородом артериальная кровь. На минуту в комнате, где сидели мы трое, установилась тишина. Улучив момент, когда на меня никто не смотрел, я перекрестился, сильно впечатав щепоть в тело. Вдохнул Имя Иисуса, чуть задержал внутри, мягко протяжно выдохнул и заговорил.
— Профессор геологии попросил нас с Борей съездить в Сибирь. Там недавно открыли крупное месторождение газа. Трасса должна была проходить через один заповедник, где люди живут так, как жили их предки сотни лет назад. Ну, конечно, кое-что из цивилизации и туда стало проникать, но не столь фатально. Самое ценное, что мы там увидели, это люди. Именно из-за них профессор и послал нас туда, именно из-за них и стал хлопотать о переносе трассы за пределы поселка. Нас с Борей встретили, а потом сопровождали две замечательные девушки. Они так чисты и прекрасны! Не бывает таких на Большой земле. Ни слова поперек, абсолютная кротость и послушание старшим, они красивы, наконец, как белые лилии. Мы с Борей по совету старца Иоанна постоянно в их обществе проверяли себя на блудные помыслы — не было их! Рядом с таким «гением чистой красоты», ты и сам становишься чище, лучше… Нет, на словах это не объяснить. Такое можно понять, только пережив подобные мгновения небесного счастья.
— Что же вы там не остались? — подала наконец голос Вика.
— Вот! — взмахнул я рукой. — Именно это мы с Борей всю обратную дорогу и обсуждали. По сто раз прокручивали в голове варианты, нас неудержимо тянуло обратно, в ту небесную красоту, где люди и природа гармоничны и святы.
— Что же вы не увезли девчонок из глуши? — робко спросила Вика. — Ну не вам, упертым гениям-трудоголикам, так каким-нибудь нормальным парням такие невесты достались бы.
— И об этом был спор, — вставил слово Борис. — И такой вариант обсуждался. Только отпал, как и другие.
— Просто мы как могли помолились, испросили разумения, на ум пришли слова старца на эту тему, наш собственный опыт с болью и ошибками. — В моей голове вихрем пронеслись воспоминания о мучительных часах раздумий. — И до нас дошло, что увезти девушек на Большую землю, значило бы их погубить. Свободные циничные нравы, магазины с модным шмотьем, клубы с наркотой, повсеместное сквернословие, отравленная еда, вода, воздух, ужасная экология, шум, грохот, ежедневные соблазны и прочие «завоевания цивилизации» — всё это убило бы девочек за несколько месяцев. А там они счастливы в самом высоком смысле слова. Помнишь, у нас была лекция священника-поэта? Как он красиво о Пресвятой Богородице говорил! Он сравнивал Её с дивным прекрасным цветком, который в Божественной оранжерее тысячи лет выращивал Господь для Своего воплощения. Вот и эти девушки — они как цветы в оранжерее, вырви их с корнем, увези в город, поставь на подоконник — завянут, умрут…
Еще минута прошла в полном молчании, наполненном нашей молитвой и размышлениями Виктории. Наконец, прозвучало:
— Ты меня свозишь в тот сибирский поселок? — Вика подняла заплаканные глаза на меня.
— Обязательно, — кивнул я. На душе возникла уверенность в нашей победе. На душе встала такая необычайная тишина, как на озере в заповедном поселке — зеркальная поверхность воды, высокое небо с облаками, отражающееся в воде, и такой покой, и такое светлое тихое счастье.
… И в этой тишине, как резкий визг пилорамы, раздалась фраза женщины:
— Что ты их слушаешь, дочь! Неужели не видишь, как они тебя из нашего рая хотят утащить в свое ужасное мракобесие?
— Это у вас тут и мрак, и бесов легион! — Вика встала и пошла на мать как пехотинец в штыковую атаку. — Да ты на себя посмотри! Если бы не твои ежегодные подтяжки кожи, ты бы выглядела уже в свои сорок на восемьдесят. Посмотри на ребят, они спокойны и светлы лицом, потому что правы. А ты стала злющей, жадной, завистливой истеричкой! И ты хочешь, чтобы я такой стала! Да не бывать этому! Всё, уезжаю! А ты как хочешь.
— Не пущу! — закричала женщина, вмиг постаревшая, покрываясь красными пятнами.
— Да кто же тебя спрашивает, — прошептал Борис, набирая номер Михал Михалыча.
Будущая теща, как водится, драматично упала в обморок, Вика принялась ее обмахивать, судорожно искать лекарства. Я бубнил что-то вроде, не волнуйтесь, мы вас вылечим, и нас вылечим, и тебя, Вика, и твою маму… Но тут в комнату ворвался Михал Михалыч, проворчал «и даже чая с молоком не предложили», сделал женщине укол спецсредством, успокоив на сутки, и вынес на руках в свой огромный автомобиль.
Варвара Ильинична спокойно спала на разложенном сиденье, укрытая пледом, с блаженной улыбкой на обрюзгшем лице. Мы с Викой и Борисом под ровный гул двигателей правительственного лайнера с аппетитом уплетали курочку с картофельным пюре и зеленым горошком. Мы снова и снова мысленно возвращались в далекий сибирский поселок, откуда до нас доносился кроткий зов двух прекрасных созданий. Они, скорей всего даже и не ведали, какой переворот устроили в нашей жизни. А за перегородкой члены правительственной делегации бурно отмечали заключение выгодного контракта, но это вовсе не мешало нам отмечать свою маленькую, но очень важную победу.
6
Теща на складных носилках с колесиками, Вика и я своим ходом, как всегда, на большой скорости в почти легендарном ЗИЛ-114 — несемся к старцу Иоанну. Я несколько ошарашен — Борис наотрез отказался ехать с нами, бросил «отстаньте наконец, у меня своих проблем куча мала, Юрка, ни о чем не спрашивай, пока!» — и убежал трусцой в сторону стоянки такси. Видимо друга сердечного шокировали наши лондонские приключения. Что не удивительно, особенно после погружения в сибирскую стерильную чистоту.