Так, мое желание ударить кого-нибудь ограничивают как законодательство, так и собственные возможности. Намного свободнее я могу действовать в области духа: проклинать доступнее, чем оказать физическое воздействие. Многие аспекты материального существования находятся за границами возможностей воздействия человека и не подчиняются нашим желаниям и контролю. Мы не выбираем место своего рождения, а переезды не всегда даются нам легко. Дорога до ближайшего города может занять не один час, в то время как на путешествие в соседнюю галактику при помощи воображения уйдет мгновение. Чтобы совершить такое путешествие, не нужно даже шевелить пальцем. Нравится нам это или нет, но все люди — духовные существа. Где будет находиться мое тело — в саду или в сточной канаве, — зависит только от моего желания. То же относится и к духовному миру: каждый из нас сам выбирает, будет ли книга его жизни детективом, скандальной хроникой или священным текстом.
Существуют определенные духовные пределы, столь же реальные, как если бы это были физические границы. Некоторые из них можно преодолеть, некоторые нет, по крайней мере, в этой жизни. Например, в школе, нравится нам это или нет, мы вынуждены заниматься интеллектуальным трудом, чтением, которое представляет собой перевод материальных символов на язык духовного мира. Некоторые из нас терпеть не могут, когда ограничивают их свободу передвижения; другие точно так же не желают заниматься математикой.
Время нельзя остановить или повернуть назад, поэтому необходимо выбрать, чем именно его заполнить. Так же, в силу невозможности быть одновременно в нескольких местах, надо выбирать между поездкой в Непал и путешествием по Израилю. В сфере духовного происходит примерно то же самое: так как большинство из нас не могут одновременно думать о двух вещах, то неизбежно сталкиваются с необходимостью предпочесть одну из них. Скованные такими рамками, мы вынуждены делать определенный выбор в духовной сфере. Но есть и другие виды ограничений. Вот яркий пример: некоторые люди рождаются слепыми, глухими или лишенными обоняния, а есть те, кто страдает от ущербности духа — им приходится жить в ограниченном духовном мире из-за недостатка образования или интеллектуальной неспособности понять духовные реалии. Есть и принявшие решение не думать о чем-то, не пользоваться или не интересоваться чем-то. В таком случае, намеренно или нет, они делают себя духовно слепыми и глухими, калеками. Кроме того, существуют виды деятельности, которые требуют наличия определенных талантов. Для человека, не обладающего ими, они закрыты. Он может слушать музыку и наслаждаться ею, но при этом не уметь сочинять и воспроизводить ее. В этой сфере, в области музыкальных способностей, он «ущербен».
В духовной сфере люди ведут себя по-разному: некоторые уподобляются животным, другие же достигают значительных высот в раскрытии потенциала своей души. Человек может всю жизнь выглядеть прямоходящим, но духовно быть на уровне лошади: он тащит за собой телегу повседневных занятий, принимает пищу и выделяет отходы жизнедеятельности, совокупляется, спит; при таком образе жизни разница между ним и битюгом — только во внешнем облике. У обоих общие мечты, желания, да и восприятие мира у них может быть сходным.
Курица может провести всю жизнь в крохотном курятнике, там ее кормят, там она несет яйца, поблизости от него ее рано или поздно забьют на мясо. Ее можно пожалеть, но, скорее всего, имей курица способность говорить, она сказала бы, что вполне довольна своей судьбой. Ее жизнь спокойна и безопасна, без тревог и волнений. Человек, далекий от всего духовного, может вести такой же образ жизни и ни о чем не жалеть.
Это не вопрос о добре и зле — скорее, проблема выбора между деградацией или развитием. Например, мы всегда жалеем физически неполноценных людей. При виде умственно отсталых мы испытываем еще более острое чувство жалости. Те же чувства возникают у нас по отношению к слабоумному ребенку, но не из-за его внутреннего состояния (потому что он может ощущать себя абсолютно счастливым, как и любой другой ребенок). На самом деле мы сожалеем о том, что все они не способны использовать и развивать возможности, которые изначально дарованы человеку. Глядя на больного, впавшего в кому, мы не сочувствуем его страданиям (их в этом состоянии не бывает), но удручены деградацией дееспособной личности до состояния полной беспомощности. Духовная деградация порождает то же чувство жалости. Потенциальные духовные возможности каждого огромны; пренебрежение ими не является преступлением, но огорчает.
Если я в состоянии передвигаться, однако не могу реализовать эту возможность, возникает ощущение потери. Если я могу вознестись, но вместо этого ползаю, то чувство то же самое. Не повезло тому, кто вынужден вести подобную нищую жизнь. Такая форма духовной бедности не обусловлена ни материальной нищетой, ни наличием или отсутствием довольства собой и своим местом в мире. Можно жить очень напряженной духовной жизнью и все же не находить в ней удовлетворение, и, наоборот, — духовно нищее существование может сопровождаться ощущением полного счастья, особенно если человеку не с чем сравнивать или не из чего выбирать.