Вера
Среди людей есть и такие, кто с сожалением или с гордостью признается в своем неверии; само слово «вера» является для них неприемлемым, поскольку, по их мнению, подразумевает обязательную религиозность. На самом деле, оно выражает наше отношение не только ко Всевышнему, но и ко всему тому, что составляет нашу повседневную жизнь.
Есть люди доверчивые и есть скептики, но практически каждый человек в той или иной степени является верующим, даже самые упрямые материалисты. Многие совмещают гордыню с рационализмом, пребывая в блаженной уверенности, что их поступки и мысли основаны на точном знании, проверенных фактах и логически обоснованной точке зрения. На самом же деле мы принимаем на веру большую часть получаемой нами информации.
Вера настолько прочно укоренилась в нашей жизни, что мы не можем без нее обходиться, покорно принимая все, чему нас учат в школе и что слышим на улице. Львиная доля получаемой нами информации не только не проверяется нами, но и в принципе не подается проверке, однако, тем не менее, играет важную роль в нашей жизни. У нас нет ни сил, ни времени, ни возможностей самостоятельно выяснить правду обо всем том, что мы привыкли принимать на веру. Так, мы верим данным о высоте Эвереста, хотя даже те, кому посчастливилось подняться на него, не утруждали себя точными измерениями. Мы доверяем информации о машинах, электричестве, порядку подписания контрактов и правилам уличного движения. Мы принимаем как данность столь многое потому, что в какой-то мере доверяем и продавцу машин, и электрику и юристу, рассчитывая на нормальное, порядочное поведение этих людей.
Различие между «принимаемым на веру» и «неоспоримыми фактами» относится скорее не к области рационального, а к принятым в определенном обществе, социальной группе и исторической эпохе нормам. То, что «все знают», не нуждается, с нашей точки зрения, в проверке и принимается на веру.
Некий микробиолог, проводивший исследования в одной из африканских стран, нанял очень смышленого местного юношу посыльным. Однажды он попытался объяснить ему суть своих исследований, рассказывал про крохотных, не видимых невооруженным глазом микробов, живущих повсюду и способных сделать здорового человека больным или даже убить его. На это парень, воспитанный миссионерами, ответил: «Но, сэр, мы, христиане, в это не верим!» Где-то существование дьявола является общепризнанным фактом, каждый точно об этом знает; в других местах по тем же невнятным мотивам в него никто не верит. Поэтому, несмотря на то, что принятые верования различаются, будучи обусловлены разными причинами, природа их повсюду одинакова.
Кризис веры, индивидуальной или коллективной, является результатом культурных изменений, больших и малых. То, что нам выпало родиться именно в эту эпоху, несомненно, дело случая. В разные периоды отношение к вере менялось: то она была в моде, то, наоборот, — в опале. Мода в культуре так же непостоянна, как в одежде. Подобно тому, как дизайнеры вводят моду на женские платья и мужские галстуки, законодатели интеллектуальной моды решают, во что следует верить или не верить людям. Однако имена дизайнеров одежды нам известны, имена же стоящих за интеллектуальной модой зачастую остаются загадкой. (В последние годы Нобелевская премия по литературе потеряла вес в литературных кругах, став инструментом политических игр. Те, кто ее присуждает, имеют довольно странные критерии для определения наиболее талантливого и подающего надежды автора: мужчина, женщина, белый, черный, угнетенный, еще более угнетенный. Но даже в те времена, когда премии давались за чисто литературные заслуги, список награжденных наряду с действительно выдающимися писателями включал людей, которых сегодня никто не помнит. В то время, когда их награждали премией, все они пребывали на вершине славы; сейчас трудно вообразить, каким образом кто-то мог разглядеть в их сочинениях какие-либо литературные достоинства, хотя в свое время они, возможно, определяли модные интеллектуальные направления.)
В те времена, когда вера была в моде, не говорили вслух о своих сомнениях и опасениях, большинство их и не имело, поскольку вера считалась социальной нормой. Другое время — другие нравы. Впоследствии в моду вошел скептицизм, и все стали его последователями, ибо как не внять увещеваниям матери, стремящейся «идти в ногу с веком»: «Почему ты не можешь быть нормальным нонконформистом, как все остальные?» Таким образом, люди становятся приверженцами идей, считающихся правильными и современными в данную историческую эпоху. Лишь позднее, оглянувшись назад, они удивляются, как можно было верить в такую чепуху.