– Вот ты где, проказник! – отцовский голос сменяется увесистой ладонью на моей спине.– Как улов?
– Негусто, – пожимаю плечами и, поместив червяка в коробок, прячу тот в карман шорт. – Может, домой?
– Ещё немного потерпи, малыш, – отец ерошит мне волосы на голове, как маленькому, честное слово! – Поиграй пока с Марьяной!
– С девчонкой? – брезгливо морщусь. – Да меня тошнит от одного её имени!
– А мне она показалась хорошей.
– Папа, это называется иллюзия! Не бывает хороших девчонок!
– Бывает! – смеётся отец.
– Враки! – отвечаю уверенно! Да что тут спорить? Но у отца, как всегда, наготове железная отговорка:
– А как же мама?
– Ха! Мама не девчонка! – заявляю, с важным видом, упирая руки в боки.
– А кто же тогда? – растерянно округляет глаза отец и изо всех сил старается не рассмеяться.
– Мама – это мама, папа! Что непонятного? – развожу руки в стороны. Вот уж эти взрослые! Всё им приходится объяснять!
– Ну ладно, сын, будь по-твоему, – папа признаёт поражение. – И всё же пойдём за стол.
– Нет, я лучше тут.
– Уверен? – да что за привычка: переспрашивать всё по миллиону раз?
– Да!
– Ну, смотри сам, конечно! – подозрительно быстро соглашается отец и даже спешит вернуться к гостям.
– Кстати, ты в курсе? – Замирает он возле бочки с водой, – папа Марьяны обещал минут через двадцать запустить фейерверк.
– Фейерверк? – С этого и нужно было начинать! – Салютную батарею или фонтан? А залпов сколько? Откуда он его будет запускать?
– Пойдём,– кивает папа и протягивает ладонь, – вместе у него всё разузнаем.
– Ладно, идём!
Один-ноль в пользу отца! Хватаю его за руку и, сжав губы, позволяю вернуть себя на праздник.
Чувствую, как всё внутри меня противится приближаться к этому розовому царству. Девчачий визг даже издалека разрывает ушные перепонки, а глупые песенки сказочных принцесс будят во мне зловещего Дарт Вейдера, готового в любую секунду достать свой световой меч и показать, кто тут самый крутой.
– Так, Савёлка, жди здесь, – отец подводит меня к батуту, на котором скачет повизгивая рыжеволосая девчонка. Слабачка! – Пойду поищу дядю Игоря. Только не убегай больше, сын! Хорошо?
Отец внимательно осматривается по сторонам, а я киваю и достаю из кармана коробок. Бросить бы его содержимое к ногам рыжухи! Вот смеху-то было бы! Но в последний момент, мне становиться жалко несчастного червяка и одиноких божьих коровок. Не для того я ползал в крапиву, а они старательно убегали, чтобы наши общие усилия пали жертвой визжащих пяток глупой девчонки!
И всё же стоять без дела не могу. Нет, я помню, что обещал ждать отца здесь. Но уверен, к тому моменту, когда папа найдёт дядю Игоря, я уже вернусь на место, а пока…
Оббега́ю батут и с видом неуловимого шпиона крадусь к небольшому сараю у самого забора. Здесь никого, да и визг не так режет уши. Но только выдыхаю, как в сознание без спроса врывается чьё-то всхлипывание. Чтобы не спугнуть несчастного, тихо ступаю по высокой траве и аккуратно выглядываю из-за угла. Среди огромных лопухов замечаю девчонку. Она сидит на корточках и, опустив голову к коленям, плачет. Светлые волосы, длиной наверно до пяток, закрывают её лицо и как-то по-волшебному, что ли, отдают золотом в лучах вечернего солнца. Капризуля так увлечённо рыдает, что даже не замечает, как близко я к ней подошёл. Да что там! Она даже не чувствует, как наглый комар безжалостно пьёт её кровь на тонкой ладошке. И вроде хочу уйти… Девчоночьи слёзы меня не трогают, но жирный комар так и просится стать ещё одним экземпляром моей коллекции.
– Не шевелись! – командным голосом нарушаю уединение рёвы-коровы и тут же накрываю её ладонь своей. Чувствую, как комарик начинает испуганно жужжать и улыбаюсь.
– Ты чего? – всхлипывает девочка и с удивлением смотрит на меня. Я узнаю́ её сразу. Та самая именинница с обезьяньим именем и глупыми подружками! Правда, глядя в огромные глаза цвета бельгийского шоколада, который я обожаю таскать из маминого ящика, мне становится её жаль. Глупое чувство! Уж лучше привычное раздражение! Но нет.
– Просто не шевелись и всё! – ворчу, как старый дед и пытаюсь захватить комара в кулак.