Зато я знаю наверняка! Сбитые костяшки пальцев, волчий взгляд… Я была права: Ветров не человек – монстр!
Глубокий вдох и медленный выдох. Ещё раз. И ещё. В мыслях только один вопрос: за что? За длинный язык? За Злату? За меня? Горькая улыбка и тошнотворное осознание правды: нет, конечно, не за меня! Новая волна злости и неконтролируемой зависти накрывает с головой.
Тем временем разговоры среди одноклассников не смолкают. И даже просьбы Синички вернуться к уроку остаются не у дел. Атмосфера в классе пропитана всеобщим любопытством и накалена до предела.
– Хорош трепаться! – внезапно голосит Симонов, видимо, устав от пристального внимания одноклассников. – За дело я получил, ясно?
– Да за какое такое дело можно так изуродовать человека?
– Ты что, Митька, в продуктовом колбасу украл?
– Да не, ребят, это ему от бати привет за трояк по инглишу.
– Скажешь тоже, Стасян! За двояк тогда Митьку вообще кастрируют, что ли?
– Хватит! Хватит! Угомонитесь! – взвизгивает Синичка. – А ты, Симонов, либо признавайся, либо к директору с родителями! Сегодня же!
– Чё сразу к директору? Обиделся один влюблённый придурок, что я лишнее на уроке ляпнул в адрес его крали, вот и сорвался!
– И кто это у нас такой влюблённый в классе, а? – ехидно уточняет Вита, а сама глазками в мою сторону стреляет. Глупая, мимо целится!
– Я! – Всего одна грубо брошенная буква, но в кабинете моментально воцаряется тишина.
– Это ложь! – Растерянные слова срываются с губ, но тут же тонут в гуле голосов одноклассников.
Все с ходу позабыли о несчастном Митьке, отыскав для себя более интересную персону для сплетен. Ну, конечно!
– Булатов, я не ожидала от тебя подобной жестокости! Митя же твой друг! – Качает головой Алевтина Ивановна и пытается перекричать толпу учеников. Увы, тщетно.
– Это ложь! – повторяю чуть громче, но снова в пустоту.
– Симонов мне, конечно, друг, – басит Антон напыщенным индюком. – Но честь любимой девушки дороже!
Кабинет русского наполняется одобрительным свистом пацанов и восторженными стонами девчонок. Лицемеры! Ещё минуту назад они горели желанием поквитаться с обидчиками Митьки, а сейчас готовы пятки целовать Булатову.
– Тишина! – призывает к порядку Синичка, а я зажимаю уши, сгорая от стыда.
Этим дурам, моим одноклассницам, ещё хватает ума мне искренне завидовать. Лариса с третьей парты рисует пальцами в воздухе сердечко. Вита вздыхает. Лизка, мечтательно закусив губу, смотрит на нас с Булатовым, как на самый вкусный пончик в кондитерской. И так каждая… За исключением Златы. Смирнова морщится и с новой порцией жалости качает головой. Ну, конечно! Она, как и я, знает правду, видит, что Булатов играет не по правилам. Не моя честь красуется на лице Симонова синюшными разводами, а её! Не меня любят – её!
– Булатов и Симонов, после урока задержитесь!– Положение обязывает Алевтину Ивановну наказать Антона, но голос её дрожит. И вряд ли от потрясения. Дураку понятно, это страх! Делать замечания сыну губернатора чревато разговором с его отцом, а такая перспектива мало кому улыбается. Наверно поэтому и я на время замолкаю. Нет, я не боюсь отца Тоши, скорее хорошо знаю своего! И если правда всплывёт наружу, от Савы останутся ножки да рожки.
– Понял, не проблема, – пренебрежительно кивает Антон, вытягивая ноги, и по-барски откидывается на спинку стула.
– Возвращаемся к теме урока! – более уверенно голосит Синичка, постукивая авторучкой по столу, и постепенно в класс возвращается тишина.
Алевтина Ивановна бегло объясняет новый материал. По всему видно, произошедшее с Димкой занимает куда больше мыслей в её голове. А потом даёт нам несколько упражнений для самостоятельной работы.
– Надеюсь, ты оценила мой жест, Марьяна! – придвинувшись вплотную, скрипит над ухом Антон. – Придумала уже, как будешь благодарить?
Его голос острым лезвием проходится по напряжённым нервам. Чёртов показушник! Лжец! Негодяй!
– Ты соврал, – выдыхаю отчаянно, специально остановив внимание на руках парня: немного обветренные ладони, коротко остриженные ногти и не одной ссадины. – Зачем, Тош?
– Что за бред? – огрызается Булатов.
– Вот незадача, – шепчу в ответ, делая вид, что списываю текст упражнения. – Взял на себя чужую вину и зря: любимая девушка не оценила.
– Совсем страх потеряла, Свиридова? – рычит Антон и захлопывает перед моим носом учебник. – Доброе отношение вообще разучилась ценить? Раздавлю!