***
– Дорогой, передай, пожалуйста, сахар!
Мама мило улыбается, слегка склонив голову набок, и с нескрываемой нежностью смотрит на отца.
– Держи, любимая! – щебечет тот, передавая сахарницу. Впервые за завтраком он не копается в телефоне и не читает новости. Вчерашний вечер явно пошёл родителям на пользу, что нельзя сказать про нас с Ветровым. Мы как два сыча сидим молча и не смеем поднять друг на друга глаз.
– Ребятки, а вы чего такие пришибленные? – интересуется папа, делая глоток горячего кофе. – Не выспались? Или опять поссорились?
– Всё нормально, – кивает Ветров и даже умудряется закинуть в рот ложку кукурузных хлопьев.
– Нана? – между делом уточняет мама. – У тебя, дочка, всё хорошо?
Молча киваю и продолжаю равнодушно смотреть на еду: положить хоть кусочек в рот – выше моих сил.
– Ты вся горишь, Нана! – не унимается мама. – Щёки, как переспелые помидоры! Неужели температура вернулась?
Слышу, как напротив хмыкает Ветров, и перестаю себя контролировать.
– Говорю же: всё хорошо! – огрызаюсь, но тут же натыкаюсь на недовольный взгляд отца. Подперев кулаком подбородок, он внимательно смотрит то на меня, то на Ветрова и о чём-то сосредоточенно думает.
– Как ваши занятия продвигаются? – наконец решается заговорить.
– У Савы серьёзные пробелы в знаниях, – тут же спешу отчитаться и впервые позволяю себе украдкой взглянуть на парня. – Будет правильнее, папа, нанять профессионала.
– Глупости! – качает головой Сава и нагло подмигивает. – Марьяна отлично справляется с ролью репетитора! Ещё пара занятий, и я стану отличником. Вот увидите!
– Хочется верить, Савелий! А ты что думаешь, дочь?
Не переставая зачарованно смотреть в хитрющие глаза Ветрова, пропускаю мимо ушей вопрос отца.
– Марьяна! – напоминает о себе тот, а Сава расползается в довольной улыбке.
– Да, папа! – бормочу, ощущая, как новая порция краски безжалостно приливает к многострадальным щекам, а всё потому, что по собственной глупости упустила нить разговора с отцом. Папа, разумеется, замечает неладное и начинает постукивать кончиком чайной ложки по блюдцу. Виновато кошусь на отца, а затем снова утыкаюсь взглядом в тарелку с плавающими в молоке мюсли.
– Игорь Александрович,– приходит на выручку Ветров, – Марьяна просто не верит в свои силы.
– Неправда! – вспыхиваю, вновь спотыкаясь о пристальный взгляд Савы.
– Тогда, выходит, сомневаешься во мне? – хрустит хлопьями Ветров, и что-то мне подсказывает, что говорит он сейчас совсем не об английском.
– Нет! – мотаю головой, а мысленно добавляю: – В себе.
Потеряв к нам интерес, отец в очередной раз занимает позицию Савы и настоятельно просит продолжить наши занятия, а мне ничего не остаётся, как согласиться.
После завтрака мы снова приступаем к зубрёжке английского. Собираемся по привычке в гостиной и, обложившись книгами и словарями, старательно делаем вид, что думаем об учёбе. Впрочем, под строгим надзором отца, который под благовидным предлогом решает оставить открытой дверь в свой кабинет, мы с Савой и правда весьма быстро погружаемся в рабочую атмосферу. Стараюсь лишний раз не смотреть на Ветрова, да и сижу от него на пионерском расстоянии. И пусть с губ слетают правила чтения и монотонные исправления, все мои мысли, так или иначе, вертятся вокруг нашего вчерашнего поцелуя, который сейчас, при свете дня, кажется обрывком нереального сна.
– Согласись, Нана, я стал читать значительно лучше! – справившись на твёрдую тройку с очередным куском текста, слишком громко, видимо, чтобы порадовать приёмного папочку, произносит Сава.
– Не знаю, – ворчу под нос, подбирая для Ветрова новое упражнение. – Вот, попробуй этот отрывок теперь.
Парень послушно приступает к чтению и на удивление почти не коверкает слова. Единственное, продолжает звучать на повышенных тонах.
– Сава, я не глухая! – фыркаю между строк, но остаюсь неуслышанной.
И лишь минут через десять начинаю понимать, чего добивался Ветров. Зажав мобильный между ухом и плечом, отец с утомлённым видом закрывает дверь в кабинет, оставляя нас с Савой наедине. Снова.
Ветров старательно дочитывает очередной абзац и внезапно смолкает.
– Скучно! – признаётся шёпотом.
– Если устал, давай сделаем перерыв.
– Я не устал. Мне скучно. Не хватает стимула, что ли.
– Пятёрка по английскому – лучший стимул.
– Серьёзно? – хохочет парень.
– Что?
– Ты серьёзно считаешь, что «отлично» в дневнике способно сделать кого-то счастливым?
– Делать тебя счастливым не входит в мои обязанности! – чеканю, тыкая карандашом по абзацу, на котором прервал чтение нерадивый ученик.