– Не расходимся, пацаны! – горланит Владик Осин, форвард нашей сборной по баскетболу и по совместительству правая рука Булатова. – Все помнят, что сегодня игра с сорок шестой гимназией?
Влад, как специально, встаёт в проходе между рядами, мешая мне приблизиться к Ветрову.
– Тот факт, что победа будет за нами, сомнений ни у кого, надеюсь, не вызывает? – хохочет он и бесцеремонно наваливается пятой точкой на соседнюю парту, ногами, как шлагбаумами, перекрывая мне дорогу. – Ну а после игры по традиции собираемся у меня.
– Замётано, – бурчит Симонов и с важным видом садится напротив Влада.
– Тоха, ты в теме?
Осин кивает в нашу сторону, привлекая внимание всех ребят к нам.
– Ясное дело! – басит Булатов и по-свойски обвивает меня руками за талию. Пытаюсь воспротивиться, но придурок лишь сильнее прижимает меня к себе, колючей щекой царапая тонкую кожу на шее. – Мы с Марьяной будем. За одним отметим ее выздоровление.
– Отлично! – кивает Владик, не обращая внимания на мои невнятные попытки возразить, а затем разворачивается к Саве. – А ты, Ветер, с нами?
– Я пас! – равнодушно хрипит он и, растолкав парней плечами, уходит, даже не взглянув на меня.
– Нашим легче, – гогочет Булатов.
– А то! – поддакивает Митя. – Хата у Владика нерезиновая, чтоб всякий сброд собирать.
– Да ладно вам, – тушуется Осин. – Ветер, вроде нормальный.
– Ага! Придурок он самоуверенный, которому давно крылышки пора пообломать, – ржёт Булатов и, сам того не замечая, ослабляет хватку на моей талии.
– Сам ты придурок! – Вырываюсь на свободу и несусь следом за Савой: ещё не поздно все исправить. Только выбежав в коридор, Ветрова нигде не вижу.
Как ужаленная бегу к кабинету русского, но и там Савы нет. Спускаюсь в столовую, заглядываю в раздевалку, но снова всё мимо. Отчаявшись найти Ветрова, понуро бреду обратно. В глубине души успокаиваю себя, что сейчас, на уроке русского, я сяду к Саве и все-все объясню. Но когда прохожу мимо спортзала, натыкаюсь на смазливую и весьма недовольную рожу Булатова.
– Поговорим? – Тоха грубо хватает меня за лямку рюкзака и как нашкодившего котёнка зашвыривает в «каюту».
Едва не упав, хватаюсь за край дивана и встаю спиной к распахнутому настежь окну во двор.
– Поговорим? – переспрашиваю подонка. – О чём нам с тобой говорить?
– О нас, Марьяна! – выплёвывает Булатов. – О том, что твоё хамское поведение меня начинает бесить!
– Нет никаких «нас»! – отчаянно развожу руками. – Нет! Неделю от тебя не было ни слуху ни духу! Ни звонка, ни СМС! Что это за отношения? Кому они нужны?
– Мне.
– Зачем, Антон? Наши с тобой отношения – подделка, неужели не ясно?
– Вполне, – соглашается Булатов и, засунув руки в карманы брюк, подходит ближе. – Только меня это устраивает!
Непонимающе морщу нос: бред!
– Отец поставил ультиматум, – продолжает Тоха. – Или я перестаю дурить, или после школы в военное училище со свистом отправлюсь.
– Отлично! – заявляю язвительно. – При чём здесь я?
– Скажем так: батя обозначил программу-минимум, – усмехается безрадостно Булатов. – Одним из пунктов было наличие порядочной девушки рядом. Видишь ли, моя личная жизнь отцу показалась слишком неразборчивой и буйной.
– И ты решил использовать меня? – моему возмущению нет предела. – Да тебе нужно было просто свистнуть, Тоша, и выстроилась бы очередь из желающих, заметь, весьма порядочных твоих поклонниц.
– А на фига козе баян, Марьяна? Сопли, слезы, упрёки, притянутая за уши романтика – оно мне надо? Не создан я для моногамных отношений, а ты для отвода отцовских глаз идеально подходишь. Вот только слишком часто выставляешь меня в не лучшем свете!
– Да пошёл ты, Тоха! – моя очередь смеяться ему в лицо. – Вместе со своим больным отцом, понятно?
– Тише, Марьяна, тише! – с издёвкой произносит Булатов и снова сокращает дистанцию между нами. – У нас с тобой деловое соглашение, не забывай!
– Хватит! Ты заигрался! Я живая, понимаешь? Меня от тебя тошнит, от прикосновений твоих коробит! Я официально ставлю точку в наших недоотношениях! Не терпится всем рассказать, кто такой Ветров, – валяй! Мечтаешь меня сравнять с куском дерьма – вперёд! Но быть с тобой я больше не хочу!
– А с кем хочешь? С беспризорником своим? – Булатов равнодушно смотрит мимо меня в раскрытое окно, а затем слишком просто соглашается. – Ладно. Что это я правда к тебе привязался. Не хочешь быть моей – не надо!