– Расслабься, – перекрикивая дебильное техно, брызжет слюной Булатов. – На выпей пока, а я разузнаю, куда Ветер делся.
Тоха суёт мне в руки стакан с колой и уходит. Скольжу по запотевшему от ледяного напитка стеклу пальцами и продолжаю осматриваться.
– А Ветер не промах, – гогочет Булатов, минут через пять вернувшись ко мне. – Да и Смирнова, оказывается, не пай-девочка.
– Что? – дурацкий стакан дрожит в руках.
– Что-что! Они у Владика комнату выпросили на втором этаже и уединились.
– Нет, – шепчу пересохшими губами и залпом выпиваю содержимое стакана. – Я тебе не верю!
– Хочешь, поднимемся и посмотрим? – хмурит брови в задумчивости Булатов, но тут же расслабляется. – Нет! Поступим иначе. Мы с тобой просто дождёмся, когда они спустятся. Идёт?
– Ладно, – безвольно соглашаюсь, ощущая, как голова начинает идти кру́гом.
Булатов по-свойски закидывает мне на плечо руку и, согнав с дивана пацана из 10 «Б», помогает сесть, а сам пристраивается рядом. То ли от громкой музыки и гула чужих голосов, то ли от спёртого воздуха, пропитанного кислым запахом пива, спайса и смеси туалетных вод голова начинает трещать по швам. Лёгкая тошнота сменяется белёсыми пятнами перед глазами, а предметы и лица вокруг начинают кружиться и сливаться воедино. Но я продолжаю упорно смотреть на прокля́тую лестницу и ждать Ветрова, но ни через пять минут, ни через десять так его и не вижу.
– Ты меня обманул, Булатов! Нет там никого!
– Не веришь? – сквозь туман доносится голос Тохи, а перед глазами отпечатывается его гнусная ухмылка. – Пошли! Покажу голубков!
Булатов подхватывает меня под локоть и поднимает, а я ничего не чувствую, совершенно не ориентируюсь в пространстве. Я вроде и в сознании, но реальность до жути искажена. Цепляюсь за руку своего бывшего парня, как за соломинку, и даже не замечаю, что сама иду к лестнице. Ступени тают под ногами, а мир вокруг сужается до бессмысленных картинок. Не понимаю, где верх, а где низ, что хорошо, а что плохо.
– А вот и наши голубки, – ртутью по венам разливается ехидный голос Тохи. – Смотри, Марьяна! Смотри! А то потом опять скажешь, что я лжец!
Потерянно озираясь вокруг себя, пытаюсь сконцентрироваться на происходящем, но всё впустую, пока вдалеке не замечаю Ветрова, а рядом с ним Смирнову. Злата что-то шепчет на ухо Саве. Тот кивает и что-то бормочет в ответ, а потом на мгновение сталкивается взглядом со мной. Вот она боль невыносимая, ничем не прикрытая! Булатов не обманул: они здесь! Они вместе! Кусаю губы, крепче перехватываю руку Тохи и, отвернувшись от Ветрова, прошу:
– Отвези меня домой, – не уверена, что получается, но я пытаюсь улыбнуться, чтобы спрятать от Савы свою слабость и боль.
– Ага, – кивает Булатов и, крепче обняв, продолжает куда-то вести.
Глава 20. Ты опоздал
Савелий.
Больше всего я ненавижу зубную боль. Даже слабая она способна свести с ума любого. Монотонная, неуёмная, пробирающая до костей – помимо неприятных ощущений с некоторых пор она вселяет в меня ещё и страх. С детства привыкший к современным технологиям и лучшим клиникам города, я с ужасом вспоминаю свой первый визит к стоматологу в детском доме и его небрежное: «Немаленький, потерпишь!». В памяти навсегда отпечаталось, как до содранных в кровь пальцев цеплялся за кресло, как едва не терял сознание от пронзающей челюсть боли, как проклинал сладкое и обещал себе чистить зубы по десять раз на дню, но молчал. Ни разу не пискнул, не пустил слезу.
Стоя сейчас на пороге роскошного дома Осина и глядя в равнодушные глаза Наны, я ощущаю себя в кресле того самого бездушного дантиста, когда до искр из глаз больно, а подать вид – стыдно. Не тупой, понимаю, что выбор Наны – Антон, что я проиграл. Зря приехал. Хотел уберечь, но вижу, в моей помощи Свиридова не нуждается.
– Сава, ты куда? – робко касается моего плеча Смирнова, когда, развернувшись на сто восемьдесят градусов, пытаюсь уйти. – Мы же только пришли.
– Зря волновались, – киваю в сторону лестницы на второй этаж. – У Свиридовой всё хорошо!
– Погоди! – Злата всматривается в спину подруги, в обнимку с Булатовым поднимающуюся в хозяйскую спальню. – Они же расстались. Марьяна сама сказала.
– Обманула, – пожимаю плечами и хочу как можно скорее вернуться домой. В этом рассаднике пьяного веселья и разврата ощущаю себя лишним, да и Смирнова здесь как бельмо на глазу: слишком правильная, слишком скромная – всё слишком.