Что ж, мгновение «скорости», и у меня в руках две банки апельсиновой газировки. Понимаю, что под такую ситуацию гораздо лучше подошло бы пиво, или ещё что-то покрепче, но первое: мы несовершеннолетние, и употребление алкоголя на территории школы может грозить нам неприятностями, а второе: лично я сам идейный противник этого яда. Ещё с «той» жизни. Помню, отец много раз и достаточно подробно объяснял тогда ещё совсем юному мне, как конкретно влияет алкоголь на организм, что делает, что ломает в первую очередь, что во вторую, какие последствия несёт, за какое время из организма выводится, и выводится ли вообще… Я отца уважал. И отцу поверил. Поэтому, с тех пор, иначе как яд, алкоголь не воспринимал. От того и не пил. Какой вообще интерес: травиться? Веселиться можно и по трезвому.
Спокойно, неторопливо, не скрываясь, вошёл на трибуны, дотопал до Уитни, приземлился рядом с ним и сунул ему в руки одну из банок. Сам открыл вторую и сделал глоток.
Посидели, помолчали. Парень глянул на банку. Подумал. Открыл её и сделал глоток. Ещё помолчали.
- Выговорись, Фордман, - сказал я, не глядя на него. Сделал ещё глоток, насладился вкусом, проглотил. – Легче станет.
- А не пошёл бы ты, Кент? – хмуро сказал он. Без агрессии сказал. Со злобой, но направленной не на меня. – Какое тебе дело?!
- Никакого, - спокойно согласился я. – Потому и легче станет.
- Странный ты, Кент, - вздохнул Уитни и уткнулся лбом в край банки, закрыв глаза и перестав двигаться. Я на это ничего говорить не стал, только сделал ещё один глоток из своей банки, направляя взгляд вдаль, к горизонту: небо было уж больно красивое. Да и солнце пригревало. Хорошо.
- У отца что-то с сердцем… серьёзное, - через какое-то время всё же произнёс парень. – Сейчас в Метрополисе обследование проходит, - снова на какое-то время повисло молчание.
- Плохо, - сказал я через какое-то время. – Какие прогнозы?
- Херовые, - вздохнул Уитни. – Врачи говорят: всё плохо.
- Отстойно… - вздохнул я. Вздох был искренним. В «той» жизни мой отец тоже ушёл рано. Не настолько, конечно: я успел и школу закончить, и институт, и даже в армии отслужить в «Дяди Васиных войсках», но всё равно – рано. Что такое пятьдесят три для мужика, не пившего никогда, не курившего, ничем серьёзнее гриппа не болевшего? Пятьдесят три – это мучительно мало.
Понимаю, особенно после своей собственной смерти, что ничего плохого в том нет, что ему «там» не плохо, очень возможно, что даже и лучше, чем «здесь», тем более, что эзотерикой он увлекался ещё поболее моего… но это эгоистическое «мне его не хватает» и «мне без него плохо»…
Так что понять состояние Уитни я очень даже могу, ведь у моего отца «там» тоже было сначала всё плохо с сердцем: инфаркт в пятьдесят. Это уж потом, через три года, кончилось всё инсультом.
- Страховки хватает на врачей? – после достаточно долгого молчанья спросил я.
- По минимуму, - поморщился Фордман. – Те ещё кровопийцы…
- Он в сознании?
- Да, - вздохнул он и сделал ещё пару глотков газировки.
- Съезди к нему в выходные. Не теряй времени. Иначе потом жалеть будешь… - сказал я и тоже отпил из своей банки. – Всю жизнь, - добавил через какое-то время.
- Говоришь, как будто понимаешь что-то, - фыркнул он. Я промолчал. – С мистером Кентом всё в порядке? – видя такую мою реакцию напрягся Уитни.
- Да, слава Богу, - ответил ему. – Но… я же приёмный. Ты же в курсе, да?
- Вот оно что, - кивнул своим мыслям Фордман. Затем отставил банку и спрятал лицо в руках. – Черт! Ну почему так, а?! Почему он?!.. Врач все уши прожужжал: статистика то, статистика это… На хер такую статистику! – видимо, всё же не смог парень удержать свои эмоции в себе. Это правильно, вообще-то, если всё в себе держать, то как раз проблемы с сердцем и начинаются… Это мне отец говорил. На личном, так сказать, опыте проверено… - Гадское бессилие… - как вспыхнул, так и потух Уитни.
- А оно как раз хуже всего и есть: бессилие… Когда горы свернуть можешь, а ни одного лишнего дня, часа, минутки… Бессилие… страшнее всего…
- Бессилие… - эхом повторил Фордман. Дальше сидели молча. Просто пили газеровку и смотрели на небо.
Потом Уитни встал, кивнул мне и, не оборачиваясь, пошёл домой.
***
Звонок от Виктории был ожидаемо неожиданным. «Ожидаемо» - потому что не могла она не позвонить, слишком лакомого «специалиста» изобразил я перед ней. Такой очень многим нужен, даже не взирая на «ценник». «Неожиданно» - потому, что так рано я звонка от неё не ожидал.