Приходилось часто его останавливать, успокаивать, осаживать, уточнять и переспрашивать. В результате картина получилась следующая: пару лет назад Эрл ушёл с нашей фермы и устроился на Смоллвильский завод удобрений, принадлежащий Лютер-Корп, где благополучно и работал всё это время на неком «третьем уровне», где в условиях закрытого помещения и искусственного освещения выращивались различные сельхоз культуры от помидоров до кукурузы и пшеницы.
Платили хорошо, работа была не сложная, хоть и довольно тяжёлая, но на отсутствие физической силы Эрл никогда не жаловался. В целом, всё было хорошо. Пока с пару месяцев назад не произошёл несчастный случай: что-то там взорвалось, и та зеленоватая жидкость, которой поливали все те культуры, попала на Эрла. Или даже к нему в кровь, так как во время взрыва он поранился.
Собственно, всё хорошее на этом закончилось. Дальше началось плохое: с завода Эрла тут же выперли, начались проблемы со здоровьем. Сначала слабые: легкое недомогание, слабость, потом всё хуже и хуже: вплоть до нынешних неконтролируемых припадков. Врачи разводят руками, говорят, что не зная причины, не могут ничего поделать. А Лютер-Корп… шлёт его лесом с его вопросами и обращениями. Вообще утверждает, что он у них никогда не работал, а никакого третьего уровня на Смоллвильском заводе не существует.
Эрл в отчаянии.
Лекс всё это выслушал и решительно поднялся из-за стола. Через минуту мы втроём уже гнали на Лексовой машине к нему на завод.
Машины… не люблю машины! Я чувствую себя в них очень неуютно и дискомфортно. Как они вообще кому-то могут нравиться? Хотя… вот Лекс явно получает удовольствие от быстрой езды. И прошлый случай, тот самый, на мосту, в результате которого мы познакомились, никак не повлиял на его стиль вождения.
А вот я… в машине, в любой машине, я чувствую себя словно опять на срочке из «прошлой» жизни бегущим снова в ОЗК, противогазе, броне и разгрузке с оружием. Тесно, нечем дышать, быстро не побежишь, всё мешается, жмёт, давит, цепляется, заедает… а вокруг ещё целый взвод таких же страдальцев, которые толкаются, цепляются, падают, врезаются, ни хрена не видят в своих запотевших стёклах газиков… брр!!! Ну что такое двести миль в час для того, кто легко преодолевает «звуковой барьер»? Мучение! А уж управление и манёвренность вовсе кошмар! За рулём ведь мои способности применить очень проблематично: чуть посильней, по-резче рулём дернешь – оторвёшь его, резко по тормозам ударишь – пол пробьёшь вместе с педалью и всем, что там есть, до самого асфальта… Не люблю машины!!
Однако, заканчивается всё. Закончился и наш путь до завода. Повезло ещё, что Эрла прямо в дороге трясти не начало – это бы вовсе было эпичным фэйлом.
На сам завод нас пропустили безо всяких проблем и вопросов – ещё бы они своего гендиректора не пропустили! Дальше был путь вниз, сначала на первый уровень, на второй… а вот с третьим вышла заминка: в том месте, куда нас привёл Дженкинс, никакого лифта не было. Только подсобка без окон и с тускленькой лампочкой.
Сказать, что Эрл расстроился, ничего не сказать. Его затрясло. Наблюдать за этим было на самом деле жутко. Тем более жутко, что сделать для него мы с Лексом ничего не могли: попробуй сунуться к такой «мясорубке»!
Пока Лекс смотрел и ужасался, на Эрла, я отвернулся к подсобке, вздохнул тяжело и принялся «просвечиать» её своим «зрением». Что ж, Дженкинс не соврал – лифт там действительно присутствовал. Прямо за дальней стеной подсобки.
Я сходил в соседнее подсобное помещение, где до этого видел инструменты, позаимствовал там кувалду, вернулся и принялся за демонтаж скрывающей лифт стены.
Понятно, что голыми руками у меня получилось бы быстрее, но светить перед Эрлом своими способностями не хотелось, поэтому: кувалда.
Минут за пять справился.
Дальше Дженкинс, справившийся, наконец, со своим припадком, нажал нужную комбинацию клавиш, и лифт с нами двинулся вниз…
Вот только внизу… было пусто. Огромное помещение, но совершенно пустое. Не считая нескольких пустых двухсотлитровых бочек.
- Что ж, отрицательный результат – тоже результат, - пожал плечами я.
- Не такой уж отрицательный, - вздохнул Лекс и почесал в затылке. – Вот он, «третий уровень», которого нет в чертежах и планах, – он опёрся о перила мостка, на который мы взошли, что бы лучше рассмотреть помещение. – Прямое доказательство очередной незаконной деятельности отца.
– «Прямое доказательство»? – усмехнулся я в ответ. – Как бы не так, Лекс. Это доказательство для тебя, может для меня, но для любой комиссии или суда – это просто большой пустой ангар. А то, что его нет в чертежах завода – такой себе минус. Причём «минус» именно тебе, как непосредственно отвечающему за завод лицу. Зам-м-мучаешься доказывать, что не знал о нём. А ещё отвечать на дурацкие вопросы: «чем ты тут таким занимался?», «уж не склад ли контрофакта тут был?». И это ещё в лучшем случае.