– Вас ведь не просто исцелили, да, пан Анджей? – внезапно спросил Петер. – Что еще сделали с вашим телом?
– К сожалению, не знаю. Несмотря на то, что я смог ходить, здоровье полностью не восстановилось: мучили боли, частые обмороки. Поэтому мастер Вагнер продолжал надо мной работать. Впервые я догадался, что со мной что-то не так, примерно два года назад.
– И как вы это поняли?
– Однажды я очнулся на улице посреди ночи, весь в крови, – будничным тоном ответил Анджей.
Мы с Петером синхронно отодвинулись от роанца.
– О, вам не стоит переживать. Полагаю, я защищался, – только этим могу объяснить то, что утром жандармы обнаружили тела нескольких наемников, которые работали на политических противников моего отца.
– И что по этому поводу сказал мастер Вагнер?
– Ничего вразумительного. Сделал вид, мол, не понимает, что могло случиться. А спустя полгода он умер.
– Убили? – испуганно спросила я.
– Подавился за ужином рыбьей косточкой, – с досадой ответил Котовский. – Роанские артефакторы, к которым я позже обращался, могли поддерживать целительские чары, но с теми, что нанесены поверх, так и не разобрались. И меня это беспокоит. Иногда у меня бывают приступы…
– Ярости? Хотите кого-то убить? – подсказал Петер. – Может, превращаетесь в чудовище и пьете кровь невинных дев?
Я ткнула артефактора локтем.
– Нашел время издеваться!
Пан Анджей растерянно перевел взгляд с Петера на меня. Заметив сочувствие на моем лице, он несколько успокоился.
– Нет, ничего подобного. Сильные мигрени, несколько раз были припадки. Но… на самом деле я кое-что могу.
Котовский пошарил в кармане и достал монетку. А затем двумя пальцами смял ее, скатав в металлический шарик.
– Вы стали сильнее, – спокойно сказал Петер, но я почувствовала, что он готов вот-вот активировать чары на своих боевых артефактах.
– И более ловким, быстрым и точным. Я никогда не промахиваюсь по мишеням.
– Полезный навык. Но зачем вам понадобился я? Притом настолько сильно, что вы подкараулили Софи и навязались ей? – холодно спросил мой друг.
Котовский замялся.
– Тут все сложно.
– Так потрудитесь объяснить, – язвительно сказал Петер. – И оденьтесь, наконец.
Я вздохнула и вновь прикрыла глаза ладошками.
– Может, поедешь домой? – тихо спросил Петер. – Я тут сам разберусь.
– Если я уеду сейчас, то не смогу заснуть от любопытства.
Было слышно, как Шефнер-младший неодобрительно цыкнул.
– Так это правда? – спросил роанец. – Что вы… пара?
Пара – какой аккуратный эвфемизм для слова «любовники»! Я открыла глаза, впервые без интереса и симпатии посмотрев на пана Котовского.
– И кто вам это сказал?
– Стефан Ланге. Он мой друг. Я приехал сюда… по делам, но не менее интересно мне было встретиться с Августом Вернером – вашим дедом, фрейлейн. Я надеялся, что он поможет. К сожалению, не успел. Соболезную вашей потере, фрейлейн София.
В горле привычно встал тяжелый комок, как всегда при упоминании деда, поэтому я лишь кивнула. Котовский продолжил:
– Стефан знал о моем интересе к артефакторике, хотя я и не говорил ему, в чем причина. Именно он рассказал мне о вас, хотя представить не успел. Я видел вас среди гостей и желал поговорить, но, увы, вы ушли раньше…
Значит, роанец был на том самом вечере, когда я познакомилась со Стефаном Ланге. А этот великосветский сплетник, видимо, успел неплохо почесать язык на мой счет!
– Стефан рекомендовал мне вас как весьма талантливого артефактора, – между тем продолжил роанец. – Но вы столь юны и…
– Женщина, да, – закатив глаза, сказала я.
– Так что я стал искать помощь в других местах. Даже обращался к мастеру Хайнцу, но он не смог помочь. Сегодня мне стало так плохо, что я отбросил предрассудки и решил просить вас заняться моей проблемой. Я шел именно к вам, хотя и опасался беспокоить в столь поздний час. Даже оставил свой автомобиль за квартал от вашего дома, чтобы не привлекать внимания. Но думал уже, что не дойду. Большая удача, что мы встретились. Возможно, даже провидение!
– Но вы произнесли имя Шефнера. Почему?
– Видите ли, фрейлейн София, когда я увидел вас вблизи… Вы показались мне такой милой и очаровательной, я понял, что не осмелюсь просить вас об услуге.
– Он это серьезно? – шепотом спросил Петер у меня. Мне оставалось растерянно пожать плечами.
– Я… у меня плохо выходит ладить с дамами.
Котовский снова смутился, покраснев до кончиков ушей. Только сейчас я поняла, что он не намного старше нас с Петером. И при этом гораздо стеснительнее. Хотя, может, это мы с моим другом были слишком прямолинейны и нахальны? О прямоте артефакторов шутили не реже, чем о трусости целителей или хитрости менталистов.