Шефнер отмахнулся.
– Ты же знаешь, какие они, артефакторы. Если я Софи о себе не напомню, она обо мне и не вспомнит.
Видимо, болезнь настолько подточила силы Шефнера, что он даже не смог скрыть горечь в своем голосе. И Джис решил его поддержать.
– Я вот за женой три года ухаживал, а она…
– Заткнись, Грохенбау.
– Понял.
Сближаться босс явно не был настроен. Молчание затягивалось, и Джис решил, что разговор окончен. Но сбежать не успел.
– И еще – не планируй ничего на вторые выходные октября. Хочу тебя наградить.
– И чем же?
– Мы с фрау Келлер собираемся пойти на лермийскую оперу. Присоединишься к нам.
– Я так-то больше цирк люблю, скачки разные… – неуверенно сказал боевик.
– Ничего, тебе полезно будет повысить свой культурный уровень.
– А Софи? – шепотом спросил Джис, хотя дверь на кухню была плотно закрыта, да босс не поленился бы использовать и заклинания от прослушки.
Шефнер поднял удивленный взгляд от стола.
– И как ты себе это представляешь?
– Да нет, я не о том. Если она узнает? Вдруг фрейлейн Вернер расстроится, что вы идете не с ней?
– Было бы неплохо, да? – задумчиво сказал глава СБ. Улыбку, что возникла на его губах, иначе как «дьявольской» назвать было нельзя.
– Я лично ничего сообщать фрейлейн Вернер не намерен, – твердо сказал Джис.
Участвовать в подобных затеях босса было чревато. Тот, конечно, поднаторел в интригах, но что-то подсказывало боевому магу, что женщин Шефнер не слишком понимал. В отличие от самого Джиса, который почти двадцать лет был женат и хорошо представлял, к чему может привести женская ревность. Мысль эту подтвердила Линда, которая как бы невзначай попыталась выспросить у него о Софии Вернер. Что бы там ни думал себе босс, но фрау Келлер отнюдь не была настроена на скорое и безболезненное расставание со своим возлюбленным. Оставалось надеяться, что ей хватит мудрости вовремя остановиться и признать поражение, а «сокровище» окажется довольно снисходительна к ужасной привычке главы СБ играть чужими чувствами. Потому что Джис совсем не был уверен, что сможет пережить разочарованного в любви начальника.
Я не привыкла сомневаться в своих решениях, особенно уже принятых. Дело это бесполезное, к тому же вредное, отравляющее жизнь и мешающее в дальнейшем. Если получилось что-то неправильно, то делаешь выводы и идешь дальше.
Просто. Сделать вывод.
С Мартином Шефнером все совсем не было просто! Какой вывод можно сделать из поцелуев? В какую сторону мне вообще идти – бежать прочь от менталиста или, напротив, устремиться к нему? Что вообще, черт возьми, происходит между нами?! С появлением этого мужчины моя жизнь престала быть простой и понятной и хаос в душе усугублялся хаосом вокруг.
На следующий день после встречи с Шефнером ко мне зашел Джис, правда, без своего привычного жизнелюбия.
– Вас никто не беспокоит? – спросил он едва ли не с порога.
«Только твой начальник», – подумала я, но вслух сказала другое:
– У нас тихий спокойный район. Самое ужасное, что происходило за последние годы, – это ограбление моего дома. Но второго шанса я никому не дам. А что-то случилось?
Боевой маг как-то замялся.
– Вы же знаете, София, какая у меня работа. Порой насмотришься всякого и начинаешь беспокоиться за знакомых и близких. Времена сейчас опасные. Поберегли бы вы себя, фрейлейн.
– Вы прямо как Шефнер говорите, – хмыкнула. – Его послушать, так вообще нельзя ни с кем разговаривать и из дома выходить.
– Не так уж он и не прав, – неожиданно серьезно сказал Джис.
Отвлечь мага от разговоров о моей беспечности удалось, переведя беседу на его семейные проблемы. Жаловался он всегда на одно и то же: не понимающую его жену и редко пишущую дочь.
– Ирма учится в академии меньше месяца, дайте ей пообвыкнуть. Или, если так о ней волнуетесь, навестите ее.
– Она сказала не приезжать, чтобы ее не позорить, – с мукой в голосе произнес боевой маг. – Родному отцу – и сказать такое!
– Дети эгоистичны, – вздохнула я.
– Женщины, – возразил Джис. – Эгоистичны, жестоки и безжалостны. Одна вы, фрейлейн, меня понимаете и поддерживаете.
Я подавила в себе желание погладить Джиса по светлым волосам и неловко похлопала его по плечу.
Выговорившись, маг повеселел и даже разомлел, развалившись на удобном дедушкином кресле. Мой дом он воспринимал как место, где можно отдохнуть от работы и семейных дрязг. Может, он просидел бы и до вечера, если б не приезд моего дяди. Я совсем про него забыла, как и про свое спонтанное письмо, где писала, что собираюсь подыскать себе достойного супруга. Дядя, как оказалось, воспринял эту новость с большим энтузиазмом.