– Я не думал, что вы встретитесь. С моей стороны получилось не слишком красиво. Извини.
Менталист был искренен в этот момент. Обижать бывшую возлюбленную подобной встречей он не хотел. Разве не должна была София пойти в оперу со своим дядей? Или хотя бы остаться дома. Все равно барон Гревениц рассказал бы о том, кого он видел. Но встречи бы не состоялось.
Вместо этого Софи была с Петером. Правда, и тогда непосредственного столкновения можно было избежать. Но ведь он сам пошел в ложу Котовского, зная, что она может там быть. Не смог удержаться, хотя знал, что лучше было бы встретиться с Софи наедине, а не так. Его планы рухнули как карточный домик из-за дурацких совпадений и его собственной нетерпеливости.
Не все его намерения были коварны. Пока не было ясно, насколько велика опасность, что на него нападут снова, Мартин предпочитал держаться подальше от девушки. Те, кто пытался убить его, о ее существовании знали, раз подкараулили около дома Вернер. Было целесообразным временно прекратить контакт. Подождать, пока все прояснится, а он сам восстановится после ранения. Ни подставлять девушку под удар, ни показывать свою слабость и уязвимость перед Софи не хотелось.
К тому же небольшой перерыв должен был пойти их отношениям на пользу и дать ему возможность изменить стратегию поведения с девушкой. Слишком долго и упорно он за ней гонялся. Один шаг вперед, два назад. Софи невозможно было удержать рядом ничем – ни артефактами, ни поцелуями. Она легко принимала и то и другое и так же легко оставляла его, устремляясь дальше. Прочь от него.
Она сама должна была понять, что он нужен ей. А он был нужен – Мартин ощущал это необычайно ясно. Будто его ментальный дар вышел на новый уровень, и он мог чувствовать ее даже без заклинаний. Это не было чтением мыслей или точным знанием ее желаний. Резонанс. Вот как тетушка это называла. Резонанс между менталистом и выбранным им партнером.
Что бы с Софи ни происходило, это отзывалось в нем, усиливая его собственные чувства. Все было острее и пронзительнее рядом с ней. Будто Мартин все это время сидел в темной и затхлой комнате, а потом дверь распахнулась и в комнату ворвался ветер. И он пытался поймать этот ветер – беспокойный, переменчивый – руками, но тот все проскальзывал между пальцев. Оставляя мужчину, взъерошенного и очарованного, одного. Но когда Мартин почувствовал, как смерть прошла рядом, практически заглянув в окна, он понял, что больше не хочет терять время. Пора было создать по-настоящему эффективную ловушку для ветра.
Ранение дало ему время подумать о том, что делать дальше, хладнокровно высчитать все варианты развития их отношений. Как долго его чародейка могла бежать от своих чувств? С ее упрямством – почти вечность. Она так и не сможет остановиться – будет то уходить, то возвращаться, постоянно ища что-то. Если не поймет ценность того, что может получить рядом с ним. Если не испугается, что может потерять того, к кому уже привыкла.
Один болезненный точный удар по женскому самолюбию. Вот что было необходимо. Сыграть на страхах, на сомнениях. София то приближалась, то отдалялась от него, но делала это неосознанно, потому что это было в ее природе. Он же хотел вызвать ее ревность намеренно, зная, что в конечном счете сможет повернуть все в свою пользу. Но это могло сработать, если бы он сам был спокоен, не был резок, груб. Если бы ревность не поглотила его самого.
«Петер расскажет ей, кем приходится мне Линда. Он не сможет удержаться от такой пакости, – безнадежно подумал Мартин. – В самых мрачных красках, как только умеет».
И ведь здесь некого было обвинять, кроме самого себя.
– Ну вот, ты опять ушел в свои мрачные мысли и хмуришь лоб, – мягко прожурчал голос Линды. Она прижалась к нему, скользнула прохладной ладонью под его пальто, коснувшись тут же напрягшегося живота. Прежде чем рука целительницы скользнула ниже, Шефнер перехватил ее. Но женщина все же успела заметить сомнение во взгляде любовника.
– Ты поедешь ко мне сегодня? – прошептала она, опаляя теплым дыханием его ухо. – Я так соскучилась по тебе.
– Прости, – сказал Мартин, мягко убирая ладонь и отодвигаясь. – Я не могу так поступить.
Накрашенные губы Линды некрасиво скривились.
– С ней?
– И с тобой тоже. Это будет несправедливо по отношению к тебе.
– Ты использовал меня в театре, чтобы доказать что-то этой девочке. Что тебе мешает использовать меня сейчас? Тем более я ведь не против.
Мартин покачал головой.
– Это не так, Линда. Потом ты будешь сожалеть об этом.
– Это ты будешь жалеть, – неожиданно резко ответила она. – Что разрываешь наши отношения из-за временного увлечения симпатичной фрейлейн. Которая к тому же близка с племянником императора.