– Почему это должно меня задевать? Я рада, что у моего друга все хорошо.
Если и ревновала Петера к Марте, то совсем чуть-чуть.
– Тогда, должно быть, Мартин. Все дело в нем, да? Так что этот ужасный человек сделал с моей ученицей? Он… Эй, ты покраснела?
– Вам кажется.
Рихтер потер переносицу, задумчиво меня разглядывая.
– Я тебя смутил, прости. В тот день, во дворце… я перешел границу дозволенного. Признаюсь, я нарочно злил Мартина, уведя тебя у него из-под носа. Мне казалось забавным, что он так ревнует. Дразнить его приятно, но на самом деле я не хотел мешать вашим отношениям. И сейчас я не могу не беспокоиться, глядя на тебя. Ты не выглядишь счастливой, Софи. Если Шефнер дурно с тобой поступает, ты должна сказать мне. Я смогу защитить тебя даже от него.
– Это не то, о чем вы подумали, – только и сумела пробормотать я, желая провалиться сквозь землю. Неужели он догадался, что произошло между мной и менталистом после его ухода?
Рихтер вскинул брови.
– О чем я подумал? О, парочка неприличных мыслей появилась в моей голове, но я более чем уверен, что Шефнер относится к тебе со всей серьезностью и уважением и не сделает ничего, что может испортить твою репутацию или нанести физический вред. Но я знаю и то, как он умеет играть на чувствах других людей, используя их слабости себе на пользу. И это не менее опасно. Мартин – менталист и с некоторых пор связан с тобой, но его взор затуманен желанием получить тебя. Поэтому он может действовать весьма нечестно, манипулируя тобой. Скажи, тот стыд и вина, что ты чувствуешь, они действительно твои? Или тебе их навязали, вынуждая принять решение, к которому ты не готова?
– Навязали?.. – растерянно повторила. Меня поразило, как верно Рихтер смог определить, что именно меня мучило в последнее время. – Но я действительно виновата. Все, что я делаю, – постоянно отталкиваю людей, не будучи способна принять их чувства.
– Каждый отвечает только за свои чувства, – возразил мужчина. – Если ты не любишь Мартина…
– Я люблю его!
Мне показалось, что Рихтеру что-то не понравилось в моем ответе. Он отвел глаза, выстукивая пальцами по столу ритм, вторящий биению моего взволнованного сердца.
– Тогда почему ты так неспокойна? Сомневаешься в его искренности?
Я покачала головой.
– Нет, не сомневаюсь. Но я знаю, что господин Шефнер разочарован во мне, и боюсь его потерять. Я всегда убегала, но теперь мне хочется стать ближе к нему, а я не знаю, как это сделать. Что сказать и как себя вести.
Рихтер цинично улыбнулся.
– Вот видишь – это то, о чем я говорил. Привязать к себе всеми мыслимыми и немыслимыми средствами, а затем оттолкнуть, чтобы сделать эту связь еще крепче, – это так похоже на Мартина. Не теряй голову, девочка, не ведись на игру.
– Вы несправедливы к своему другу! И мне не стоило обсуждать с вами наши отношения.
Я чувствовала досаду. Все же в глубине души я считала, что Рихтер поймет меня, но он как будто пытался рассорить меня с Мартином.
Когда я резко встала, алхимик потянулся ко мне через стол, желая остановить. Задетая рукой чашка опрокинулась, заливая бумаги на столе. Забыв о возникшем между нами напряжении, мы попытались спасти документы. Точнее, я попыталась. Рихтер довольно быстро сдался, отодвинув пострадавшую кипу бумаг в сторону.
– Да ладно, не суетись так. Ничего серьезного на столе не было. Все отчеты я уже успел сдать в канцелярию.
– Пятна будут… А это что? – Я стряхнула с желтоватого листа дешевой бумаги капли чая. – Печать университета. Зачем вы делали официальный запрос в университет, мастер?
Рихтер заколебался, будто не зная, стоит ли рассказывать, но под моим пристальным взглядом сдался.
– Это бумаги к делу Франка. Фрау Ратцингер была права. Наш убийца иностранец, учившийся в Брейге. И я почти уверен, что нашел его.
Список имен всех иностранных студентов, учившихся в университете за последние два десятилетия. Чуть меньше сотни студентов, среди которых не оказалось ни одного Франка. Около имен целителей из Роана, которых в списке было с дюжину, небольшие пометки, но одно было подчеркнуто так яростно, что бумага почти порвалась.
– Франциск Вагнер? – неверяще произнесла я.
– Звучит так, будто ты узнала это имя.
– Да… Вы считаете, что он связан с делом Франка… Или что это он? Но почему?!
– Знаешь, как будет звучать имя Франк на роанский манер? Франциск. А учитывая, что у этого Вагнера явно грейдорские корни, да и жил он в Брейге порядочно, то вполне может называть себя на местный манер. Но по официальным бумагам он все еще был Франциском, так что неудивительно, что мы не смогли ничего о нем узнать. Так откуда ты знаешь этого Франка-Франциска?